Да, ему пока как бы только намекают, чтобы он именно так и сделал. Но всё же это лишь домыслы, Стеллы ли, губернатора. В них никак не вписывалась Ваан, которая тоже ввязалась в эту игру, и Марк пока не понимал зачем и на чьей стороне, потому что она хочет противоположного: чтобы Марк остался. Не понимал, какого хера здесь делает Вестлинг и чьи интересы представляет. А что он тоже по его душу, тут и к бабке не ходи. Возникало много вопросов.
— С чего ты взял, что губернатор? — усмехнулась Стелла.
— С того, что именно так когда-то и сделал мой отец: отправил нас от греха подальше. Подозреваю, уж не с подачи ли Геннадия Валентиновича, который всю жизнь волочился за моей матерью. И что отец получил в итоге? — Марк развёл руками.
— М-да, — поджала губы Стелла. — Но ты можешь уехать вместе с ними.
— Это предложила бы женщина.
— От этом просила отца твоя мама?
— Да, — мотнул головой Марк. — И знаешь, может, хорошо, что пока моя женщина не хочет меня ни видеть, ни слышать. Иначе мне пришлось бы поступить именно так.
— Если она тебе это предложит, тогда это не твоя женщина, Марк, — покачала головой Стелла.
— Может быть, и не моя, — вздохнул он. — Не я решил, кого мне любить. Но я решил, что мне с этим делать. Сбежать, поджав хвост, не мой вариант.
— Ну что ж, тогда иди и сражайся, мой мальчик, — вытянула Стелла одну руку в сторону двери, а другую прижала к груди, как богиня, благословляющая рыцаря перед походом. — И пусть она узнает, что руки твои по локоть в крови, но на войне иначе никак: там или ты, или тебя. Если она брезгливо отвернётся, ты будешь точно знать, что это не твоя женщина. И как бы плохо тебе ни было, отпустишь уже её и успокоишься.
— Ну что ж, только ради этого, пожалуй, пойду и сражусь, — улыбнулся Марк. — Где мой меч?
Сообщение, что Вестлинг тёрся возле Веры, даже два сообщения: от людей, что присматривали за Вестлингом и за Верой, Марк получил по дороге из больницы и они ему совсем не понравились.
И пусть, раздумывая над тем, кого бы из адвокатов озаботить её разводом, он позвонил именно Вестлингу и узнал, что Ваан уже его об этом попросила. Пусть не знал, о чём они говорили с Верой (ему прислали фото), то, что Вестлинг смотрел на Белку как на десерт, трудно было не заметить. Даже хуже: она явно им заинтригована.
Чёрт! Марк решил дать ей время, а не выбор.
И это его слегка подбешивало.
Но одно он понял точно: если его отец был цементом, на котором держался мир, то в этой войне сейчас каждый играл за себя и против остальных, а не все вместе против Марка. А, значит, по одному, как клопов, их и нужно давить. По одному — это не сражаться с системой. По одному — это Марк умел.
— Давай, давай, Стелла, за работу, — похлопал он в ладоши, чтобы она уже одевалась. — Или ты думала, я заехал к тебе душ принять и поплакать?
— Честно говоря, я думала, ты приехал поспать, — затушила она очередную сигарету, что только что раскурила.
— Значение сна сильно преувеличивают, — остановился он в дверях. — Там, кстати, Мамай ноутбук отца привёз. Думаю, в нем есть всё, что ты хотела или не хотела знать. И я заодно. И вытащите из него всё, что там будет по Холмогорову.
— Си, патрон, — приложила она ладонь к голове, отдавая честь. — Кстати, а где был Мамай? И ты куда?
— Много будешь знать…
— Рано состарюсь?
— До старости не доживёшь. Знаешь ещё один признак хорошего плана: если хочешь его исполнить, никому о нём не рассказывай. — Он понизил голос до шёпота и склонился к ней: — Кстати, у тебя есть мясорубка?
Но ровно в тот момент, когда лифт открылся на подземной парковке, где Марк оставил машину, он пожалел о том, что нет у него ни мясорубки, ни меча.
Кто-то явно решил объяснить Реверту, что ему здесь не рады, совсем неделикатно.
Разряд электрошокера отбросил его на пол.
Секундная мучительно яркая вспышка боли и… темнота.
Какой бы равнодушной Вера ни выглядела, она едва справилась с бьющимся сердцем после его поцелуя.
И оно снова рвануло вскачь, когда она вошла в Зойкину палату вслед за покинувшим её врачом и увидела написанный на клочке бумаги рукой Марка телефонный номер. Только он так рисовал восьмёрки, что они были похожи на спущенные петли. А в номере их было три. И Вера не хотела, но сначала этот номер словно отпечатался на сетчатке, а потом она подняла взгляд на Зойку.
— Зой, — тихонько позвала Вера. — Зоя. Зой!
Только с третьего раза та откликнулась.
— Привет! — тихо сказала она. И закрыла глаза. Рукой.
Вера видела подругу плачущей, если не соврать, два раза. Первый, когда они смотрели мультфильм «Русалочка». И второй, когда однажды она встала на весы, а там было меньше семидесяти килограммов.
— Да, — рыдала она от счастья. — Да, я это сделала.
Но что сейчас было в её плаче навзрыд Вера не могла понять.
