Летний воздух пьянил, разливаясь бальзамом по лёгким. Дуновением ветра шевеля непослушные волосы. Тони пригладил их, зная, что даже так способен дать фору любому самцу в этом зале. В расстёгнутом вороте белой рубашки был спрятан нательный крестик. Он терялся в густых завитках на груди. Простая вещица, сплав серебра и меди. Но для Тони она оставалась бесценной! Он не снимал этот крестик с тех пор, как мать собственноручно надела подвеску на его худосочную шею. Теперь шея выросла и окрепла, но крестик отныне был там.
В этот день на нём был вечерний смокинг. Отделанный шёлком пиджак и бабочка в тон серебристой жилетке. Строгий покрой идеально подчёркивал задницу, на которой уже не один раз за вечер побывал женский взгляд. Юные жены не слишком-то юных отцовских друзей беззастенчиво строили глазки. Он танцевал, меняя партнёрш, как перчатки! Ароматы духов, шорох тканей, очертания стройных тел…
Раньше такое обилие женщин пробуждало в нём хищный азарт. И Тони тянул, выбирая которой из них суждено стать его фавориткой на вечер. Однако теперь, даже танцуя с одной из самых красивых моделей Испании, он шарил глазами по залу. И, выдыхал с облегчением, отыскав среди множества женщин одну.
— Эй, брателло! — он появился из-за спины, вынудив Майка подпрыгнуть.
Братишка не вышел ростом и телосложением. Хотя, чуть больше стараний с его стороны вполне могли превратить слабака в Аполлона. Но он не старался выглядеть лучше. Наоборот! Изображал «эскулапа», напялив очки и запрятав за уши свои бесцветные волосы. Интеллектуальная составляющая сыграла бы на руку при отсутствии внешних козырей. Но Майк как будто вовсе не интересовался женским полом! И Энтони грешным делом подумывал — уж не педик ли он?
— Чем ты мою жену развлекаешь? Рассказами о женских гениталиях? — поддел его Тони.
Майк мрачнел на глазах. В присутствии старшего брата он всегда замыкался в себе. Предпочитая хранить молчание. Зная заранее, что любое слово будет использовано против него.
— Майк говорил тебе, что он писькин доктор? — обратился он к Кэтрин.
— Это называется гинеколог, — уточнила она.
— Да что ты? — Тони обнял, ощущая, как напряглось её стройное тело в кольце сильных рук.
— В медицине нет понятия «женский» \ «мужской». В медицине есть термин «пациент», — с умным видом парировал Майк.
— То есть, все пациенты бесполые? — конкретизировал Энтони. Сжимая Кэтрин в объятиях, потираясь пресыщенным пахом о её выступающий зад.
— Для меня — да! — согласился Майк с героическим видом.
«Умник, мать твою», — про себя фыркнул Энтони. Кэтрин вертела бёдрами, пытаясь высвободиться, но этим лишь пробуждая желание держать её ещё крепче.
— Майки, ты выбрал не тот образ жизни! Сдайся в монахи, пока не поздно! — подначивал Тони сквозь смех.
Майк напрягся, избегая смотреть на него. Очевидно, стесняясь присутствия Кэт. Не будь её здесь, он бы давно уже сдался.
— Как это связано между собой, не пойму? — упрямо продолжил братишка.
Тони склонился, с наслаждением вороша носом её шелковистые волосы.
— Потому, что только святой человек может целый день провести между женских ножек, и при этом быть равнодушным, — проговорил он спокойным тоном.
Кэтрин уже прекратила бороться и тихо стояла, позволяя себя обнимать. Не будь здесь Майка, и Тони давно целовал бы её в губы.
— Самое главное в женщине скрыто не между её ног, — сквозь зубы выдавил Майк.
— Тебе виднее! — язвительно бросил Энтони.
Братишка ему не ответил. В этот момент музыканты, игравшие джаз, так излюбленный папой, наконец-то сменили «пластинку». И зал наводнили надрывные звуки испанской гитары. Ноты, едва рождённые ею, подхватывал ветер. Но гитарист продолжал, виртуозно лаская капризные струны. И Тони подумал, что гитара чем-то похожа на женщину. Молчаливо стоит в стороне, ожидая чего-то. Но стоит лишь тронуть, и она зазвучит!
— Потанцуешь со мной? — прошептал он, склонившись. И незаметно дотронулся мочки кончиком влажного языка.
Кэтрин вздрогнула и задышала чаще. Как же ему не хотелось её выпускать!
— Хорошо, — согласилась она, и положила ему на ладонь свою невесомую руку.
Он вывел её на середину площадки, где кроме них, двигалось в медленном танце ещё несколько пар. Кэтрин несмело приблизилась, словно делала это впервые! Её стеснительность забавляла Энтони. И он наслаждался тем, какой эффект производят не только его объятия, но даже слова. Он, ничуть не смущаясь, привлёк её, по-хозяйски расположив свои руки чуть ниже тонкого пояска.
— Что тебе впаривал Майк? Убалтывал стать его пациенткой? — произнёс он вполголоса, касаясь носом покрасневшей щеки.
— Тони! — одёрнула Кэтрин и отодвинулась, вынуждая его сохранять дистанцию.
Однако Энтони, опьянённый таким целомудрием, решительно её нарушал.
— Я лично прослежу, чтобы твой гинеколог был женского пола, — он закружил её в танце.
И Кэтти, боясь потерять равновесие, сама вдруг плотнее прижалась к нему.
Взгляды присутствующих устремились в их сторону. Из всех танцующих пар их дуэт был настолько созвучен, как бывает лишь у любовников. Ведь если танец — это прелюдия к страсти, то они занимались любовью у всех на виду.
