— Это так, — качнул подбородком он. — И ей для того, чтобы выглядеть, как человек, и поддерживать молодость, ибо она старше всех в этом квартале вместе взятых, нужна подпитка концентрированной магии жизни. Поэтому она регулярно объявляется в моей жизни. Каждый пять-семь лет. Получит порцию энергии, подкинет в обмен задачку посложнее, вроде той, с переводом бакалавра по магистерской программе, и исчезнет на несколько лет. Только на этот раз внепланово заявилась, и двух лет не прошло. Стареет, вливания, видно, чаще нужны...
Я повернулась на бок и, подперев голову локтем, уставилась на него.
— И почему же она обратилась именно к тебе?
Робин скользнул по мне задумчивым взглядом, прикусил губу, но потом все-таки разоткровенничался:
— Она моя мать.
Я от неожиданности закашлялась. Хотя, какая уж тут неожиданность — намеков-то было рассыпано предостаточно!
— Она, действительно, произвела меня на свет тридцать лет назад, — Робина, казалось, мое удивление позабавило. — Для этого ей пришлось сбежать из-под надзора отца и Томалина, на тот момент, еще принца. А потом он сделала для меня самое лучшее, на что вообще была способна — нашла мне хорошую приемную семью. Марлин и Элберт ар-Варден, мои настоящие родители. По крайней мере, я их таковыми считаю. Вернее, приставка «ар-» появилась позже, папа дворянство потом и кровью выслужил, и это не метафора. А мама... она самая чудесная женщина. Они приедут весной, я вас обязательно познакомлю.
Я хихикнула. Ну вот, еще даже не поцеловались ни разу, а передо мной уже знакомство с родителями замаячило. Хотя... Со своей семьей Робин меня уже начал знакомить. Это я про короля Томалина, если что. А вот с Имоджин я знакома уже давно... Как ее, интересно, зовут на самом деле? Ничего, появится снова — спрошу. Подозреваю, долго она себя ждать не заставит, непременно скоро проявится.
— И по поводу Теренса Лоузли не беспокойся, — неожиданно сменил тему он. — Мы с ним пообщались, и теперь он вряд ли решится вновь появиться в твоей жизни или сунуть нос в Листорн. Жить-то хочется...
И усмехнулся нехорошо так, многозначительно.
Я как-то сразу ему поверила — уж кто, как не мэр, способен осложнить жизнь мелкому жулику? И даже на миг ощутила укол сочувствия к бывшему. А после забыла о нем.
— Давай не будем торопить события, — сказала я.
И сначала потерлась носом о плечо Робина, а после потянулась губами к его губам. Да, времени у нас немного, но... Надо же отблагодарить его за то, что он для меня сделал, узнать, стоит ли с родителями знакомиться и все прочее. Да и вообще, мне просто хотелось поцеловать его. Потом еще раз и еще. Сначала легко, едва касаясь, потом все более смело и жадно.
А дальше все случилось как-то само собой — позабыли мы и об артефакте, и о Вельзелии, и о фейри. Обо всем, кроме друг друга. Кроме губ, кожи, объятий, желания узнать друг друга и всплеска... страсти? Да нет, скорее, нежности.
Очнулись мы примерно за полчаса до полуночи, когда за окном начали грохотать первые фейерверки.
— У тебя же артефакт! — напомнила я и потрясла уже засыпавшего Робина за плечо.
Чтобы тут же оказаться в его объятиях.
— Какой артефакт? — промурлыкал он. — Твой последний чулок, Ванесса?
На тот момент из одежды на мне был только тот самый последний чулок с золотой нитью. И я, кстати, была не против продолжить начатое, но, увы, мир о нас не забыл — в лаборатории что-то настойчиво запищало.
Робин чертыхнулся и нехотя вылез из-под одеяла.
— Отдыхай, — сказал он и скрылся в лаборатории.
Я неспешно встала, стянула чулок и скрылась в ванной комнате. А когда вышла оттуда, Робин уже ждал меня, одетый в чистую ярко-зеленую рубаху под цвет глаз и совсем не по-мэрски кожаный костюм. И с ирисом-артефактом в руках.
— Я скоро, — пообещал он.
И притянул меня к себе, поцеловал.
На столике за его спиной снова обнаружились тарелки с нехитрой снедью и еще кое-что по мелочи. И когда только успел?
— Я буду ждать, — шепнула я.
И вздрогнула, когда за спиной Робина вновь открылся портал, на этот раз будто бы из чистейшей тьмы. Шаг — и вот я в спальне мэра уже одна. Села в кресло у камина, уставилась на елку, где только что портал был. Стрелки часов ненадолго замерли, отмеряя полночь, улица вновь взорвалась фейерверками. М-да, такого Нового года у меня еще не было...
На следующий день...
Уж чего-чего, а появления Имоджин в «Леди Ванильке» в первый день Нового года я не ожидала!
Бледная, растрепанная и непривычно тихая, она вынырнула из-за угла как раз в тот момент, когда я открывала дверь кофейни. Народу сегодня буде-е-т... Как, впрочем, и в любой день после праздника, когда веселья хочется, а готовить завтрак, которого требует организм, еще нет. Значит, пора раскочегаривать кухню.
Эх, утро после Нового года! Вроде, и не очень раннее, но город будто вымер. Только заполненные доверху урны, конфетти и то, что осталось после фейерверков. Полно работы для коммунальных служб. Которым мэр, в свою очередь, точно разнос устроит — хотя бы для профилактики. Потому что сегодня будет злой и не выспавшийся.