Второй брак королевы к её удивлению оказался удивительно удачным. Боги подарили ей любящего мужчину. Он
буквально носит её на руках. Ему удалось пробиться к закованному в вековые льды сердцу Матильды, и сейчас она
любима и любит всем настрадавшимся сердцем. Больше всего она боится теперь за своего маленького, еще не
рожденного сына, за маленький комочек счастья, находящийся у нее под сердцем.
Сегодня она проснулась и, не открывая глаз, прислушалась. В комнате стояла оглушающая тишина. Ничто не
говорило о присутствии посторонних. А ведь она точно помнила, что они должны быть: двое одетых в невзрачные
серые куртки с глубокими капюшонами и темными провалами вместо лиц. Да, и люди ли они? Кашна — темная как
ночь, просто огромна для этих кошек ростом, но двигается совершенно бесшумно. Где они?
Ответ на вопрос, появившийся у нее в голове, она получила спустя несколько минут.
От сильного толчка, без стука и предупреждения, открылись двери. В комнату, не останавливаясь, влетела доченька
и начала предъявлять претензии. Королева успела приподнять голову и заметить, как к летящей к кровати
принцессе скользнула большая черная тень. Раздался визг, стук упавшего тела и все стихло. И уже вдвоем, король и
королева, могли наблюдать, как, шагнувшая наперерез Элеаноре, кошка спокойно обнюхала ее с головы до ног и
затем, отойдя к кровати их величеств, неторопливо легла. В это же время со стороны гардеробной послышался
тихий, но четкий, совершенно обезличенный голос:
— Ваше высочество, вы можете встать. Ваш обморок не настоящий и помощь вам не нужна. Наша кошка не
сделает вам ничего плохого, но пока королева находится под нашей охраной, вы больше не будете без
предупреждения врываться в покои вашей матушки и подходить к ней будете тоже только после проверки.
К удивлению венценосной четы, принцесса тут же встала и, изобразив обиду, двинулась к выходу, проговорила:
— Я увидела все, что хотела.
Так неожиданно и громко начался день в королевском дворце.
***
Весь день мы постепенно приучали королевский двор считаться именно с нами и нашими распоряжениями. К
концу дня королева привыкла говорить вслух, куда она собирается пойти и зачем, с кем собирается встретиться, при входе в комнату и при выходе из нее дожидаться пока Дан войдет и выйдет первым и только после его
разрешения начинала движение сама, но конечно не одна, а в компании нашей Багиры, которую она перестала
бояться довольно быстро. Я же старалась держаться чуть позади её величества, а когда она была занята делами, отлучалась, обследуя потайные ходы и ниши для подслушивания, узнавая дворец и его обитателей поближе.
Составляя свое мнение об его многочисленных обитателях. Принцессу в этот день мы больше так и не видели. Ее
высочество откушала в своей комнате и, изобразив обиду, к совместной королевской трапезе не явилась. Не
показалась она матери и вечером. Королева расстроилась, но бегать в поисках дочери по дворцу не стала, чем
конечно облегчила нам жизнь.
К концу четвертого дня все во дворце начали привыкать к нашему присутствию возле ее величества королевы. На
нас прекращали обращать внимания. Что может быть интересного в застывшей неподвижно безликой и бесцветной
фигуре? А ничего. Кашне удивлялись дольше, но и к ней привыкли. Теперь никто не подходил к королеве близко.
Багира заступала дорогу любому, кроме короля, и любого приблизившегося обнюхивала с ног до головы. Именно
она в первый день сказала мне, что принцесса притворяется, и что ни какого яда при ней нет. Теперь её высочество
Элеанора демонстративно стучала и спрашивала разрешения войти в гостиную их величеств, прекратила врываться
и даже просто посещать спальню матери и ее мужа, делала вид, что нас нет, но мы замечали, как она все же
старательно обходит кашну. Но ее поведение изменилось только в этом.
Эта маленькая, хрупкая девушка, даже не достигшая еще совершеннолетия, терроризировала весь дворец. Гоняла
по пустякам прислугу, вельмож и фрейлин, как своих, так и матушкиных. Мила и обворожительна она бывала
только в присутствии матери и короля. При матери, правда, она позволяла себе мило капризничать. В своих же
покоях она творила, что хотела, могла отхлестать по щекам горничную, назначить плетей лакею, а сама ни разу не
соизволила не то, что чаю себе налить, но и булочку самостоятельно переложить с большого блюда на свое
маленькое. Прислуга стонала от ее придирок и требований. Её личные слуги получали жалование вдвое большее, чем другие, и все же менялись удивительно часто. Оставались только те, которых прижимали жизненные
обстоятельства.
Время шло. Прошел десяток дней. Злоумышленник затаился. Я все чаще уходила в народ, подслушивая и
подсматривая за слугами и вельможами. Нельзя сказать, что во дворце не плелись интриги: мы раскрыли заговор
против главы службы безопасности, один из его замов очень хотел повышения по службе, поймали на воровстве
пару служанок, доказали что повар вдвое завышает закупочные цены на продукты, но самого главного так и не
нашли. Кому было нужно травить королеву? Зачем? Королевство маленькое. Все высокородные довольны
89
