И Дэймон, черт возьми, злился на себя. Он столько лет искал то, что принесет в его душу радость, наслаждение… И опять потерял эту нить. Но появилась другая и вела она к очаровательной улыбке и кристально-голубым глазам женщины, которая его презирает.
Хант зашел в дом и направился к своему кабинету.
Выпить. Мне чертовски необходимо выпить.
Он взял в руки стакан из обычного стекла. Ему никогда не нравились вычурность и помпезность. Тем более если посчитать, сколько стаканов разбивалось о стену в приступах его гнева, то из обычного стекла были идеальным вариантом, чтобы не разориться.
Налив бренди, он уселся в кресло и закинул ноги на стол, смотря на свет свечи.
Мысли его вернулись к девушке, мирно спящей в соседней комнате с его спальней.
Это была плохая идея — поселить ее так близко. Завтра же распоряжусь, чтобы она заняла комнату в конце коридора.
Он понимал, что все равно возьмет ее. Как брал всех женщин. Жадно. Жестоко. Дико. Им причиняли боль, а они стонали от наслаждения… Хотели этого… В то время, как сам Дэймон учился действовать нежно. Пытался. Шаг за шагом. Поцелуй за поцелуем…
Но его слава, как любовника быстро набрала обороты… И теперь, когда он проявлял нежность, они хотели грубости…
И Хант, черт возьми, злился! Выходил из себя! И любовные утехи были похожи на смесь нежности и боли…
Лишь Джина позволяла ему использовать себя так, как он хочет. Ничего не требуя. И обычно именно с ней он был нежен… Кроме этой ночи.
Не надо было ехать к ней. Лучше бы съездил к мадам Жевье.
Вот так же и с Тори. Дэй не знал, сможет ли контролировать себя с ней и насколько сильно испугает ее… Невинную, неопытную и доверчивую. Сможет ли он быть с ней нежным? Или же его натура возьмет верх? Тогда Тори точно сбежит. А он не может этого допустить. Сейчас она его главный козырь.
Как только Виктория сыграет в этой игре свою роль, и с Винсентом будет покончено, он возьмет ее. Именно тогда. И ни минутой раньше. Будет погружаться в ее идеальное тело, смотреть в эти необыкновенные глаза, терзать эти пухлые губы и нежную кожу…
Мысли, конечно, были непристойными, но Дэймон давно прислушивался не к мыслям, а к желаниям…
А Тори ему хотелось до безумия.
Чистую. Непорочную. Невинную.
И в то же время в ней горел скрытый огонь. Решительность. Воинственность.
Хант на секунду закрыл глаза. Спать он пока не собирался. По крайней мере, пока не наступит утро. Потому что, заснув в таком состоянии и в одиночестве, к нему во сне опять придет она. Грейс.
Возможно, отомстив Винсенту за ее смерть, их души наконец-то найдут покой? И его душа, и душа невинной девушки?
Он осушил стакан и, отставив его в сторону, протянул руку к бутылке.
Если уж и пить, то не отвлекаться на стаканы…
На мгновение ему показалось, что он слышал чей-то вздох.
Дэймон замер и прислушался.
Игра воображения?
Тишина.
Но как только Дэймон поднес бутылку к губам, до его слуха отчетливо донеслось тихое «О, Боги!», сказанное женским голосом.
Он перевел взгляд на дверь кабинета, и на его губах расплылась довольная улыбка.
Ну и почему же моя милая невеста до сих пор не в постели? И чем она так занята, что призывает на помощь богов?
Хант поднялся на ноги и, схватив со стола бутылку, не спеша двинулся к библиотеке.
Глава 21
Тори была так погружена в чтение, что даже не заметила его появления.
Дэймон остановился на пороге и прислонился к дверному косяку.
Он изучал ее взглядом и мысленно проклинал их встречу.
От нее точно душевного спокойствия ждать не придется.
Тори, одетая в длинную ночную сорочку, сидела в большом кресле, поджав по себя ноги, и кусала от напряжения пухлую губу…
Дэймон чуть не застонал. Это босоногая девушка, сидящая ночью в его библиотеке и читающая книгу, возбуждала его так, как до нее не возбуждала ни одна опытная куртизанка.
В камине тихо потрескивали поленья, мягкий свет падал на ее изящный профиль…
И Хант, наблюдавший за этой картиной, впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на умиротворение.
— О! — вырвалось у девушки, и она широко распахнула глаза.
Даже при свете камина было видно, как вспыхнули ее щеки.
Что она читает?
В следующее мгновение Тори приложила книгу к груди и закрыла глаза.
— Боже помоги… — тихо простонала она, а потом обратно вернулась к чтению.
Дэймон усмехнулся.
До чего же милая картина…
То ли выпитый алкоголь, то ли его возбуждение разбередили кровь, но ему до безумия захотелось ее поцеловать. Впиться поцелуем в эти пухлые губы, призывающие Бога.
— До Бога мне, конечно, далеко, но помочь, возможно, смогу, — протянул лениво он и зашел в библиотеку, прикрыв за собой дверь.
Тори испуганно вскочила с кресла и прижала к груди книгу.
Хант немного наклонил голову, пытаясь прочитать название книги, которая вызвала у нее столь бурную реакцию и такое частое упоминание Бога.
Виктория же смотрела на него, как испуганный зверек смотрит на своего охотника.
— Ого! Ничего себе выбор для дочери священника! — улыбнулся Дэймон и посмотрел ей в глаза.
Тори дрожащей рукой спрятала свое сокровище под стопку книг, лежащих на столе.
Хант взглянул на верхнюю книгу и усмехнулся.