Хант обнял ее еще сильней и крепче… Словно хотел сделать так, чтобы она слилась с ним воедино, осталась в нем.
Она была такой маленькой, хрупкой…
— Я так по тебе скучал… — прошептал он, нежно очерчивая пальцами ее профиль. Когда же его пальцы добрались до губ, он остановился.
Такие же нежные… Пухлые… Приоткрытые…
Просто касаясь ее, не видя, в нем впервые просыпалось новое для него чувство. Нежность.
Желание поцеловать эти губы, слышать ее стон, было таким сильным, что Дэй не выдержал…
И не спеша, склонившись к Тори, прикоснулся своими губами к ее губам. Нежно, словно впервые пробуя их на вкус. Когда же он услышал тихий стон, сорвавшийся с ее губ, ему показалось, что его душа взлетела…
Жадно обхватив своими руками хрупкую девушку, он перекатился с ней на постели.
— Моя Тори… — тихо прошептал Дэймон, продолжая осыпать ее лицо поцелуями.
Скучал… Боже, как я по ней скучал! Если рай и существует, то это только она. Она — мой рай.
Глава 53
В любви особенно восхитительны паузы. Как будто в эти минуты накопляется нежность, прорывающаяся потом сладостными излияниями.
Что такое счастье? Счастье — это чувствовать любимые губы на своей коже, прижиматься к тому, кто стал твоим смыслом жизни. Ощущать биение любимого сердца и нежность сильных рук…
Тори была самой счастливой в этот момент. С Дэймоном. В его объятиях. По ее щекам текли слезы, но она плакала от радости, что он рядом. Что обнимает ее так, словно она — самый ценный подарок в его жизни…
— Прости меня… — шептал Дэй, покрывая ее лицо поцелуями.
— Уже простила…
Он поцеловал ее в красный от слез курносый нос и прижался лбом к ее лбу.
— Мне страшно, Тори. Страшно потерять тебя, но и страшно превратить твою жизнь в ад. Я не знаю, что такое любовь, но я знаю то, что готов умереть за тебя. Готов отпустить тебя, чтобы ты была счастлива с другим и не мучилась со мной. Готов боготворить тебя, целовать сутками напролёт. Я не хочу других губ, рук… Только твоих. Чувствовать тебя, касаться только тебя. Я готов стать лучше, если ты будешь рядом. И хочу стать лучше. Ради тебя.
Он провел пальцем по ее щеке, стирая мокрые дорожки слез.
— Дэймон Хант, вы только что признались мне в любви, — тихо произнесла Тори и всхлипнула.
— Так значит это и есть любовь? — улыбнулся Хант и поцеловал ее в губы.
— Да.
— Значит тебе безумно повезло. Ты приручила зверя и научила его любить только тебя.
— Дэй… — Тори взяла его руку и положила к себе на живот, — тебе придется научиться любить еще одного маленького человечка.
Он замер. Тори убрала свою руку, но Дэймон так и остался держать ладонь на ее животе, а потом, едва касаясь пальцами, погладил его.
— А вдруг я не смогу стать хорошим отцом? — мужской шепот был очень хриплым и взволнованным.
— Сможешь. Я научу.
— Ох, Тори…
И он приник к ее губам.
В чем измеряется нежность?
В касаниях. В поцелуях.
И Дэй понял, что именно увечье, которое он считал своей слабостью, сделало его сильнее. Научило тому, чему он пытался научиться столько лет, объезжая континент за континентом.
Его слепота и любимая женщина научили его нежности.
Хант медленно расстегивал платье Тори, покрывая поцелуями ее шею и наслаждаясь гладкостью кожи… Вдыхал ее запах, целовал тонкую пульсирующую жилку на ее шее и сходил с ума…
Когда же платье соскользнуло вниз, Дэй не спеша провел подушечками пальцев вдоль ее позвоночника, от чего ее кожа покрылась мурашками.
Его ладонь легла на спину и погладила ее, но от него не укрылось то, что Тори напряглась.
Почувствовав неровности на женской спине, он замедлил движения, изучая их лёгкими касаниями.
— Что это?
— Мое напоминание о том, как сильно я тебя люблю.
— Ты была в особняке?
— Да.
— Но почему?
— Разве я могла дать тебе умереть?
Больше ему не нужно было слов.
Я действительно был слеп.
Дэймон не видел ее, лишь чувствовал. Изучал ее тело и каждый изгиб. Его губы прокладывали дорожки по нежной коже, подбираясь к груди, пока ладонь скользила по животу вниз…
Добравшись до лона, он застонал, когда ощутил влагу на своих пальцах. Все казалось иным. Все чувства обострились до безумия.
Его язык обрисовал горошинки сосков и скользнул вниз по животу, задержавшись там и поцеловав его.
Тори вскрикнула, когда почувствовала его язык на внутренней стороне бедра. Она не могла думать ни о чем… Лишь эта истома внутри, которая сжималась словно пружина.
— Дэй, что ты делаешь? — прошептала она.
— Хочу показать тебе, чего бы ты лишилась, если бы был покалечен мой язык, как ты однажды пожелала… — улыбнулся он и дотронулся им до ее лона.
— О!
А дальше она растворилась… Дэй ласкал ее, целовал… Его язык врывался в нее, словно исполняя необычный ритуал… Нежно, жадно, страстно…
Ее стоны были усладой для его ушей. Он ласкал ее языком, рукой… Когда его палец скользнул внутрь, Тори закричала, и выгнулась навстречу ему… Но Дэй продолжил сладкую пытку, наслаждаясь ее пульсациями и дрожью.
— Пожалуйста… — молила Тори, когда его губы вернулись к груди, и зубы легонько сомкнулись на возбужденном соске.
Женская рука потянулась к его бриджам и погладила сквозь ткань возбужденную плоть. Хант зажмурился и застонал.