– По поводу палаты, Зоя Михайловна, если можно… – мягко напомнил Борис Петрович.
Зоя замахала руками:
– О чем вы говорите! И палату отдельную, и пост индивидуальный! Все сделаем. А потом и путевочку подготовим санаторную…
Дверь приоткрылась, и в нее робко заглянул пожилой низкорослый человек с обширной лысиной.
– Можно, Зоя Михайловна?
– Заходите, – кивнула Зоя.
– Я вам не помешал? – спросил несмело человечек.
Зоя обворожительно улыбнулась:
– Ну что вы… Я бы вам просто не разрешила войти… Если бы вы могли помешать…
Она приблизилась к Борису Петровичу, кокетливо-дружески погладила его по плечу:
– А вы, Борис Петрович, не волнуйтесь, хорошо?
Борис Петрович встал, поцеловал ей руку, попрощался и, неслышно ступая толстыми подошвами «саламандр», вышел из кабинета.
– Так что там у вас? – спросила Зоя строго у лысого человека.
Тот развел руками:
– Во втором роддоме опять стафилококк… – И добавил с отчаянием: – Три месяца, как чистили!
Зоя села за стол, сказала презрительно:
– Удивляюсь я вам, Юрий Александрович. Вы заведуете горздравом. Получаете за это зарплату. И прочие льготы… – Голос ее стал злым. – Почему вы с любым вопросом бежите к начальству?
Морщинистое лицо заведующего пошло бурыми пятнами.
– Так я… – заикаясь, начал он. – Просто хотел… вас поставить в известность, Зоя Михайловна.
– Перестаньте! – отрубила Зоя. – Если вы боитесь ответственности, уходите на заслуженный отдых.
– Вы же знаете, Зоя Михайловна! – взмолился заведующий, простирая к ней крохотные ручки. – Мне еще рано!..
– Тогда займитесь делом, если рано, – процедила Зоя. – И не морочьте мне голову по пустякам!
Зажглась лампочка на пульте, Зоя нажала кнопку.
– Зоя Михайловна, начальник милиции по городскому, – доложила секретарша.
Заведующий приподнялся было, но Зоя коротким повелительным жестом приказала: «Сиди!» – и взяла трубку.
– Слушаю.
– Звонили, Зоя Михайловна? – пророкотал генеральский бас. – Здравия желаю.
– Да, Иван Сергеевич, здравствуйте. Извините, что беспокою…
– Да ради бога, – перебил генерал.
– Я вот о чем. У меня уже десятая жалоба на этого вашего Шерлока Холмса!
– На Плужникова, что ли?
– Ну! Нельзя же быть таким формалистом!
– Вы, наверное, имеете в виду дело Кокорева? – уверенно сказал генерал.
– Вот именно! Уважаемый руководитель, заслуженный человек. Общественное питание у нас из прорыва вывел, люди не нахвалятся. А Плужников из него уже всю душу вытряс, замучил своими вопросами-допросами…
– Но ведь идет проверка, его ж никто не сажает, Кокорева, – попытался вставить слово генерал.
Не слушая его, Зоя продолжала:
– Что он за личность, этот ваш Плужников, не пойму я: то ли унтер Пришибеев, то ли, наоборот, человек в футляре!
– Ну почему – унтер? Нормальный майор милиции, – сказал ровно генерал.
– Ну так если нормальный, кончайте с этой волынкой! Иван Сергеевич, я вас лично прошу…
Генерал сделал последнюю попытку:
– Понимаете, Зоя Михайловна, там ведь очень серьезный акт ревизии – по столовой…
– Все-все-все понимаю, – перебила Зоя. – В столовой воруют. Но это ваши трудности. Работайте со столовой. А Плужников в областное руководство целит. Странное у него честолюбие… Так что и вы поймите: хватит мешать делу. Разберитесь, пожалуйста.
Генерал помолчал, потом сказал тускло, со вздохом:
– Хорошо, Зоя Михайловна, разберемся…
В приемную вошел маленький горбоносый, похожий на тапира человек. Огляделся, приблизился к секретарше, почтительно поздоровался и передал ей небольшой сверток. Она молча кивнула и небрежно бросила сверток в ящик стола. Поднялась проворно, зашла в кабинет, сказала от дверей:
– Зоя Михайловна, опять Ошурков просится.
– Кто такой? – сощурилась Зоя.
– Ну-у… этот… – секретарша доверительно улыбнулась: – С плодоовощной базы.
– A-а!.. – Зоя на секунду задумалась. – Скажи – некогда мне. Надо записаться. Он что – не знает?
– Я запишу?
Зоя кивнула, и секретарша ушла. Зоя обернулась к завздравом и строго сказала:
– А в роддоме пусть освободят часть палат и начинают немедленно дезинфекцию. Всех новых рожениц – в первый и в четвертый… Неужели сами не могли решить?
Завздравом смущенно развел руками.
– Всё, свободны… – бросила Зоя.
– Слушаюсь! – по-сержантски рявкнул врач и испарился.
Остальных посетителей Зоя отпустила быстро. Подошла к стенному шкафу, открыла дверцу, посмотрелась в зеркало и приветливо сама себе улыбнулась. Чуть прикоснулась пальцами к модной прическе, надела легкую сиреневую дубленку и вышла из кабинета.
В приемной сказала секретарше:
– Я домой, Сергей приезжает.
Спустилась по мраморной лестнице в обширный вестибюль, вышла на улицу и села в ожидавшую ее черную «Волгу».
Слабосильное февральское светило заглядывало прямо в окно кухни. Красноватые блики мерцали на блестящем кафеле, скользили по белой плите, столу, пирожкам, которые споро лепила мать Зои, Лидия Николаевна. Из нарядного «Панасоника» в углу доносилась монотонная народная музыка. На плите булькал чугунный казан, в нем, выстреливая игрушечными гейзерами ароматного пара, млел аппетитный рассыпчатый плов.
