Не потерять человека полностью

– Вон что… Тогда ясно. А как его?

– Агапов Степан, по кличке Жало.

– Елки-палки, так бы сразу и говорил: я его знаю! Ну-ка, поехали к нему.

Машина подкатила к пестрому ряду ярмарочных заведений. Возный показал мне палатку рядом с чебуречной и исчез. Я подошел вплотную к торговой точке, расписанной какими-то не существующими в природе диковинными птицами – не то попугаями, не то пеликанами. Около палатки стояли две девицы, одна из них полненькая, аппетитная, беззастенчиво являла миру свои ляжки, меряя джинсовую юбку с бахромой. В проеме за прилавком, завешанным всяческим «вареным» товаром, красовался моложавый крепкий мужик в широкополой шляпе, надвинутой на глаза. Конечно, он. Жало! Несколько лет назад он проходил у меня по делу об ограблении универмага, в пустяковой роли скупщика краденого – к собственному счастью. И вот он уже на свободе – торгует!

– Здорово, Жало! – громко сказал я, усмехаясь. – Сколько зим, сколько лет! Что, не узнаешь меня?

– Еще как узнаю! – живо и тоже усмехаясь отозвался Агапов. – Почему-то некоторые вещи запоминаются. Узнаю-узнаю… Разве что забурели вы маленько, товарищ капитан, начальником стали. Раньше молодые были, пешочком больше, а теперь, гляжу, на «Волге»!

– Забуреешь тут с вами, – сказал я строго. – И я уже давно майор.

– Ну извините, – сказал Агапов неторопливо, посматривая хитрым черным глазом, как я ощупываю болтающиеся на ветру джинсы.

Я кивнул на его замечательную шляпу:

– А чего «стетсон» свой не снимаешь?

Агапов пожал плечами, вздохнул и приподнял шляпу – под нею оказалась неожиданная при его молодом смуглом лице и густых смоляных бакенбардах сверкающая лысина.

– Вот чего!.. Был когда-то волос, да сглазили, суки, – сказал он сокрушенно. – Он у меня вон откуда начинался…

И показал двумя сложенными над бровями пальцами, какой буйный был у него «волос».

– Да ты не горюй, – сказал я ему доброжелательно. – Один ученый японец установил, что лысые никогда не болеют раком желудка!

– Слава богу! – сказал Агапов равнодушно и, поскольку моя увертюра, видимо, начала его тяготить, перешел к делу: – Как я понимаю, у вас там что-то случилось? Так я вас слушаю очень внимательно.

Я сказал безмятежно:

– He-а. Это я тебя слушаю.

– Тогда ошибочка! – удивился Агапов. – У меня к вам вопросов нет. Вы же не обэхаэсэс, а?

– И что с того?

– А то, что я свой ножик в землю закопал, – гордо сообщил Агапов. – Я «варенкой» торгую, вон она, перед вами! Так что вам сдавать!

– Ну что ж, мне так мне, – сказал я покладисто. – Поведай, друг милый Жало, что за история приключилась с твоими «жигулями»?

На подвижном хитром лице деловика мелькнуло искреннее удивление, потом он секунду соображал, потом выпалил:

– Это он, ментокрылый мусоршмит, накапал! Вот козел!

Пришел мой черед удивиться:

– Кто-кто? Какой еще «мусоршмит»?!

– Да опер ваш, Валера Строев! Недоволен, что я телок его не так, видишь ли, обслуживаю. А где мне, спрашивается, итальянский товар взять? Я польскую-то джинсу с трудом добываю, с лапой…

– Да какая разница, кто накапал! – перебил я поток его красноречия. – Я тебя по существу спрашиваю.

Агапов подозрительно посмотрел на меня.

– И вы бросаете государственные дела, лично приезжаете из-за такого фуфла?

– Ну почему фуфла… – неопределенно сказал я.

– Полного фуфла и ерунды! – категорически сказал Жало. – Дело давнее и списанное. К тому же мое личное. Я…

Он вдруг запнулся, видно, его осенила неожиданная мысль, и, засмеявшись, спросил:

– Слушайте, товарищ начальник! Никак вы его заловили? И он раскололся на моего «жигуля»?

Я улыбнулся ему открыто, доверчиво:

– Ну, предположим. Поделись, как дело было.

– Боюсь соврать… – начал Агапов осторожно, я быстро перебил его:

– Ты боишься правду сказать! Ну, смелее!

Жало хитро глянул на меня, помолчал, помотал башкой, сказал наконец:

– Стоп-стоп! Не надо брать меня на понт, сэр! Я только сейчас врубился… – Он выставил передо мной крепкие смуглые ладони, и на остром лице его отчетливо отразилась напряженная работа мысли. – Та-ак… Вы ищете Зойкиного мальчишку… И думаете: раз этот мог тянуть с меня за «жигуля»…

Он остановился, с сомнением покачал головой. Я ждал.

– Нет. Вряд ли… – сказал Агапов. – Он, конечно, подонок, но-о…

– Погоди-погоди про «подонка», – перебил я. – Говорят, кое-кто грозился: «Меня, мол, на тачке накололи, так я свой выкуп найду».

– Обижаете, Игорь Сергеевич! Неужто я на такую сволочь похож? – завопил Жало и, усмехнувшись, кивнул на девчонок-покупательниц: – Вон мой выкуп! Я его уже нашел!

– Ну, может быть, – не стал спорить я. – А все-таки: как того подонка фамилия?

Агапов помотал головой.

– Телись-телись, Степан, – ласково попросил я. – Ну? Кто он?

Агапов заткнул пальцами уши, закрыл глаза и сказал уперто:

– Не знаю, не знал и знать не хочу! – открыл глаза и добавил: – Это не по моей части – закладывать.

Конечно, чужие убеждения надо уважать, но мне нужна была информация. Я и спросил:

– А запальной «фирмой» без патента торговать, «варенками» этими, – по твоей части?

– У меня есть патент! – гордо возразил Агапов.