Откуда вообще пришёл сей народ? Русские дотоле не знали его. Кто они: печенеги, таурманы или кто? Наиболее суеверные поговаривали, что народу сему дóлжно прийти перед самым концом света и завоевать всю землю.
Юрий украдкой покосился на сына. Видел, не мог не видеть отец, что в семье его растёт воин. Особенно ценил князь в своём старшем сыне его честность и любовь к краю. Два других его сына, Владимир и Мстислав, а также дочка Феодора были ещё маленькими, а потому – мамиными детьми. Супруга, Агафья Всеволодовна, младшеньких далеко от себя не отпускала. Была ещё в семье у великого князя старшая дочь Добрава, да ту они с матерью считали отрезанным ломтём, так как она уже год как была замужем за племянником Юрия князем Волынским Василько Романовичем. Племяш был хорошим, честным парнем, любил свою жену, и все у дочки в семейной жизни складывалось хорошо.
Путешествие до Киева князь и княжич проделали на пяти стругах, спустившись по реке Нерли и лесным речкам к большой воде. Иногда вода внезапно заканчивалась. Тогда экспедиция волоком тянула суда по узким протокам, а то и вообще по суше, пока наконец не выходила к судоходным местам. Так и дошли до самого Днепра, и показались по левому борту стольный град и золочёные купола Печерской лавры на крутом, неприступном берегу.
– Какая красота! – восхищённо воскликнул сын, без отрыва глядевший на величественные храмы и мощные городские укрепления на лесистых холмах. Он впервые увидел Киев. Раньше отец не брал его с собой в столь дальнее путешествие, которое к тому же всегда было сопряжено с риском нападения кочевых племён, мордвы и булгар.
Вот и в этот раз экспедиции пришлось отбиваться от нападения. Степняки бросились вплавь на конях, пытаясь догнать и окружить последнее судно, но, встреченные дождём стрел организованного войска, повернули назад, не решившись на дальнейшее преследование.
Смело повёл себя в этой ситуации сын князя Всеволод, готовый с мечом в руках броситься на врага. Любо было видеть отцу храбрость княжича. Но князь всё же незаметно, но страховал своего отпрыска: ведь ещё совсем мальчик!
На обратном пути струги остановились у пристани, заложенной ещё великим князем Владимиро-Суздальской Руси Андреем Боголюбским.
Отец и сын сошли на берег и направили свои стопы в храм Покрова на Нерли, белокаменный красавец византийской постройки, где отстояли благодарственный молебен Спасителю. Находясь на хорах, князь и княжич могли наблюдать за тем, как в алтаре совершается великое таинство евхаристии. От всех остальных вельмож, стоявших перед иконостасом внизу, действо было сокрыто.
– Батюшка, отчего нам позволено глядеть за алтарь, а вельможным нельзя? – спросил Всеволод.
– Оттого, сын мой, что мы – князья, и судьба всех в этом храме и земли нашей нам самим Богом поручена. Нам потому и разрешено многое, а спросится и того больше! Запомни мои слова, сынок. Мы за наш народ перед Богом в ответе!
Знал отец, что на благодатную почву ложатся его глаголы!
Службу вёл сам епископ Владимирский Митрофан, приехавший на встречу с великим князем.
Всеволод видел, каким уважением у его отца пользуется владыка, и сам благоговел перед духовным пастырем княжеского дома. Отец мечтал о митрополии во Владимире. Здесь ещё Боголюбским был возведён величественный храм – Успенский собор, который превышал Софийские соборы Киева и Новгорода. А после пожара 1185 года он был не только восстановлен, но и значительно расширен в самом конце XII века. Собор задумывался и воспринимался всеми как оплот независимой от Киева митрополии. Но Киев не утверждал её, боясь укрепления самостоятельности Владимиро-Суздальского княжества. По этому поводу неунывающий владыка Митрофан всякий раз напоминал Юрию известный постулат: «Где епископ – там и церковь!» – и тем успокаивал до поры притязания великого князя.
Владыка Митрофан, человек книжный и образованный, всячески поднимал престиж княжеской власти, требуя от его подданных «приязни» к князю, чтобы смотрели на него как на Божия избранника.
– Князь – это государь, – любил повторять владыка в своих церковных проповедях, имея перед собой пример государственного устройства Византии, где власть царя была традиционно очень сильна.
Вместе с тем отец Митрофан и князя учил:
– Ты поставлен Богом на власть, а потому должен блюсти Божью волю: казнить злых, а добрых – миловать!
Владыка являл личный пример братолюбия: давал приют всем изгоям и потерявшим кров беглым холопам, кормил нищих, больных и убогих, уча относиться ко всем по-христиански. В своих многочисленных беседах с князем Юрием отец Митрофан учил его быть милосердным со своими рабами и холопами, помнить что рабы его – тоже христиане, как и он сам, что не только убивать раба, но и истязать его не след!
– Мы же русские, – повторял епископ, – а не нехристи поганые!
