Лоб молодого человека покрыла испарина, когда он развернул первый же листочек, аккуратно заполненный графитовым карандашом. Надпись была настолько чёткой, что казалось, её сделали совсем недавно, а не целых 25 лет назад!
– Ефимов Леонид Аркадьевич, год рождения – 1919, воинское звание – младший лейтенант, – прочитал Аркадий, беззвучно шевеля губами. Далее шли данные о месте рождения и проживания семьи и т. д. Всё было абсолютно читаемо!
– Вы что-то нашли, Аркадий Игоревич? – подскочил к своему преподавателю Иван.
Тот, молча, не в силах говорить от возбуждения, протянул парню послание из прошлого.
– Ну, привет! Наконец-то ты приехал! – приветствовала Аркадия Светлана Тимофеевна. – Мы уж тебя совсем заждались! Поздравляем с днём рождения!
За её спиной маячил муж. Его лицо было сосредоточенным.
– Привет, ма! Спасибо! – чмокнул её в щёку молодой человек. Затем он повернулся к Игорю Матвеевичу:
– Па, я хочу тебе кое-что показать! – Аркадий сорвал с плеча полупустой рюкзак и начал шарить в нём, что-то разыскивая. – Я нашёл это в тех местах, где ты воевал! Мне его нужно вернуть в понедельник.
В следующий момент молодой человек высунул руку, что-то сжимая в кулаке.
– Подожди, Аркаша, подожди. Присядь. Мы с мамой должны сообщить тебе кое-что очень важное.
– Может быть, не сейчас? – умоляюще спросила у мужа Светлана Тимофеевна. – Всё-таки день рождения!
– Нет, Света, время пришло. Аркадий, ты уже взрослый и должен знать правду: ты нам не родной! Ты сын моего боевого товарища, командира стрелкового взвода младшего лейтенанта Леонида Ефимова. Он погиб, я уверен, смертью героя, при наступлении на врага в декабре сорок первого. Мы дружили. Он спас меня однажды в бою. И потом ещё было много боевых эпизодов…
Наступила тяжёлая пауза. Молодой человек сидел молча, немного покачиваясь из стороны в сторону. Он опустил глаза, его ресницы слегка подёргивались, а лицо заметно побледнело.
Светлана Тимофеевна, ни слова не говоря, глядела на сына, и по её щекам текли жгучие слёзы.
– Когда я вышел из госпиталя и узнал, что твой отец пропал без вести, то сразу поехал к его родне в посёлок Быково. А там мне сказали, что его жена… ну, то есть твоя мама, умерла при родах. – Игорь Матвеевич поднял глаза на Аркадия.
Его сердце ныло и болело, но он, как истинный боец, понимая, что, возможно, теряет сейчас родного ему человека, продолжал исповедоваться перед парнем. Он делал это ради светлой памяти своего боевого товарища и друга и больше не мог держать в себе этой тайны:
– Других родственников из твоей семьи найти не удалось. Мы со Светланой Тимофеевной забрали тебя из дома малютки и… – ветеран не договорил, впервые при сыне назвав его мать по имени и отчеству, как чужого человека.
– Почему же вы раньше не рассказали мне об этом? – тихо спросил молодой человек и поднял глаза. Они глядели на пожилых людей с незнакомым дотоле блеском. Нет, в них не было гнева или осуждения. А только глубокая скорбь и печаль.
– Мы очень боялись и боимся потерять тебя и ждали, когда ты станешь совсем взрослым, чтобы понять нас… – вступила в разговор плачущая Светлана Тимофеевна.
– Понимаешь, твой отец всё ещё считается пропавшим без вести, а к этому относятся…
– Уже не считается! – перебил Игоря Матвеевича Аркадий и разжал дрожащую ладонь, на которой лежал медальон недавно вернувшегося с войны отца. Его отца.
Друзья детства, Андрей и Фёдор, жили в одном дворе, сидели в школе за одной партой и вообще, сколько себя помнили, были всегда вместе. А теперь они, студенты-третьекурсники, учились в одном из престижных московских вузов на одном отделении.
Свободное время ребята проводили шумно: дискотеки, девушки, пивбары. Вот и теперь, по окончании учебной недели, друзья торопились на очередную студенческую вечеринку. Родители любили своих детей, понимали, что они молоды, и всё же беспокоились о них. Неоднократные попытки взрослых приобщить сыновей к искусству (покупались билеты на вернисажи и выставки, в театры и кино) заканчивались посиделками молодых людей в местных буфетах.
– Ну, чего ты копаешься, Андрюха? – недовольно пробасил Фёдор, наблюдая за тем, как одевается его друг. – Я уже весь вспотел!
На его звонок дверь открыла мама Андрея, которую Фёдор никак не ожидал увидеть дома. Галина Михайловна (так звали маму) предложила раздеться и пройти в комнату. Но Фёдор, предвидя расспросы и неудобный для себя разговор относительно планов молодых людей на ближайший вечер, отказался. На улице шёл дождь, и парень, одетый в плащёвку из непромокаемой ткани, топтался в прихожей, и его лоб покрылся испариной.
Выйдя из комнаты проводить друзей, Галина Михайловна попросила:
– Андрюша, ребята, я прошу вас – много не пейте!
– Да ладно, мам! – скорчил гримасу страдания сын.
– И как только вам не надоедают бары и танцульки?
– Ну, ты опять начинаешь! – недовольно протянул Андрей, предвидя долгую нотацию и стараясь поскорее прошмыгнуть за дверь.
– Вы бы хоть проветрились, что ли, съездили куда-нибудь на экскурсию!
