Тьма множится перед глазами… Сколько же у нее измерений? Сколько оттенков?
Алиса реет в пустоте, она где-то… В кроличьей норе. Падение началось, теперь назад пути нет.
Что там будет, на дне?
Страна чудес или геенна огненная?
Но в конце был только Якоб. Вся чернота уходила в него, он стал ее центром, началом и концом. Алиса двигалась к нему, а он удалялся, как лукавый мираж.
Ты видишь его, но никогда не дойдешь…
— Алиса, — отчетливо доносится до нее, хотя его губы сомкнуты, — ты хочешь меня бросить.
Внезапно они оказываются нос к носу. Все измерения этого безумного пространства наконец сошлись на нем.
Стоит, дышит размеренно, даже спокойно.
— Но я здесь, с тобой, — сами размыкаются губы, отчетливо выговаривая эти слова.
Так хочется провести рукой по его спутанным волосам, ощутить, как они невесомо скользят сквозь ее пальцы…
— Ты не здесь, — качает он головой.
Капризная складка обозначается между бровями. Упрямый… просто ребенок.
— А где я, Якоб? — Алиса чувствует, что ее взгляд выражает укоризну. — Где, если не с тобой?
— Ты уходишь с каждым разом все дальше. Однажды ты не придешь ко мне… И я останусь совсем один.
Их лбы соприкасаются, и они стоят в молчании посреди вечной ночи. Глаза обоих прикрыты, и ощущение физической близости реально до невозможности. Внутри Алисы шевелится глухая тоска, хочется вцепиться в него и оставить себе навсегда.
Как же его не хватает… Это как часть ее самой, которая прячется где-то глубоко внутри, пугливая, ранимая и отчаянная.
— Я не брошу тебя, обещаю.
Якоб медленно приподнимает ее лицо к своему. Глаза смотрят серьезно и мрачно.
— Хочешь найти меня, Алиса?
— Ты имеешь в виду по-настоящему?
Уголки его рта едва заметно углубляются. Он всегда так улыбался.
— Именно. Хочешь, покажу, куда я попал после смерти? Это особенное место, Алиса… — Губы мягко касаются ее щеки, проводят по ней, а голос шепчет уже на ухо: — Ты можешь последовать за мной, даже не умирая. Есть один способ…
Фраза кажется знакомой… Кто-то уже говорил ей про некий
— Я покажу. Только согласись, и я покажу… — рассеиваются слова где-то внутри нее.
— Тогда веди.
Он зарывается лицом в ее волосы, будто врастая в нее, и его спина дрожит. Якоб всхлипывает — от горя или от счастья? В нее уходят его клокочущие рыдания, и в этой жуткой темноте их эхо становится громче слов.
— Позови меня снова. Открой дверь, и я покажу тебе путь. Не бойся меня. Никогда меня не бойся…
С этими словами его руки разжимаются, и он отдаляется. Но его дыхание и тиски пальцев все еще на ней. И эти слова.
Пробуждение было жутким. Глаза Алисы резко распахнулись, и раздался судорожный вдох.
Девять утра на циферблате. За окном чирикают птицы.
— …напоминаем, что проезд на перекрестке Целлендорф закрыт из-за строительных работ на мосту… — рапортует ведущий радионовостей.
Проклятая песня уже растворилась, как будто ее и не было.
Алиса встала и машинально шлепнула по переключателю. Стало тихо. Глаза все еще досматривали сон. Она находилась здесь и не здесь.
На ней болталась одежда, в которой она ходила вчера. Значит, после работы она сразу отключилась, такое тоже иногда бывает. На автопилоте Алиса приняла душ, съела какой-то бутерброд и проверила почту. Но в голове не переставали мелькать образы.
Следуй за Якобом.
А ведь он почти никогда ей не снился. Она вообще редко видела сны, тем более странным было это видение. И каждое явление ее мертвого парня в последнее время походило на плохой знак. Хотя, как ни крути, в этой истории все знамения дурные.
Внутри Алисы всегда существовала дилемма между рационализмом и мистическим ужасом. Обычно ей не составляло труда понять окружающий мир как механизм или же подобрать ко всему математическую параллель — это было ее хобби. Однажды Алиса категоризировала и Якоба с его безумием:
«Ты — в системе иррациональных чисел. Твое сумасшествие дробится в бесконечность. Знаешь, как возникла эта шиза? Ты решил обнаружить промежутки в целых, неделимых вещах. Это как зачем-то извлечь квадратный корень из двух. Получается несуществующее число. Ты сам себя загнал в эту ловушку, Якоб. Часть тебя расщепилась, когда ты начал делить то, что должно оставаться целым».
Якоб только посмеялся на это, но не перестал быть иррациональным числом. Ей же в любом случае все казалось логичным и обоснованным.
Пока не начинался поток других знаний, идущих в обход рациональности. Эта обратная сторона всегда существовала в ее жизни. Припорошенная пылью обыденности, вытесняемая, изгоняемая, как страшный бес… И оттого пугающе реальная.
Там не было чисел, квадратных корней и логарифмов.
Это же Алиса и ее
Алиса — и ее вечные
Алиса, которая знает, кто когда умрет.
Она предскажет вам смерть на чем угодно, от колоды игральных карт до детской считалочки. На кого укажет палец Алисы, тот помрет в ближайший год. На кого она выложит туз пик, для того он станет первым гвоздем в крышке гроба.
