Когда Алиса действительно осознала, что делает, рука уже уверенно давила на кнопку звонка. К ее удивлению, охраны вокруг дома не было, как и патруля фанаток. Металлические ворота казались закрытыми, но только на первый взгляд.
Можно было спихнуть происходящее на Дэвида Боуи или на собственное безумие, но результата изменить уже нельзя. Она стояла перед его дверью.
Его жилище выделялось среди соседних домов вычурностью и мрачным дизайном. Как и в прошлый раз, особняк подавлял своей массивностью. Алиса глядела на него снизу, чувствуя себя крошечной и незначительной, а облака внушали необъяснимую тревогу. Кажется, скоро снова будет дождь. Обещание этого застыло в воздухе.
Звонок надрывался, а поток здравых мыслей походил на разморозку. Запоздало она подумала, что Люк мог быть вовсе не здесь, а на каких-нибудь гастролях, вечеринке, в студии…
Был миг этого ожидания на пороге, когда она еще могла уйти. Алиса уже хотела развернуться и убежать, как хулиганистый подросток, ради веселья позвонивший во все соседские двери, но тут лязгнул замок.
«И что он обо мне подумает?»
Сжатый кулак сам коснулся поверхности двери и постучал три раза, хотя в этом не было необходимости. Кто-то по ту сторону просто мешкал.
Наконец дверь отворилась. Она ожидала увидеть Люка в его особом вечернем состоянии — слегка пьяного, может, даже под кайфом. Еще в прошлый визит стало очевидно, что он заливает за воротник по-царски уверенно и безо всякой меры.
Но он был трезв как стеклышко. В первый момент Алиса едва его узнала. Без темной подводки демонический облик терялся, остались только слегка бесполые, стянутые черты. В провалах скул обозначилась нездоровая изможденность, да и в целом он выглядел так, будто его не вовремя разбудили.
Перед Люком тоже открылась неожиданная картина: на его пороге стояла Алиса с несвойственной ей неловкой ухмылкой и каким-то предметом в руках, закутанным в одеяло в снежинках. Дивное зрелище.
— Привет! — слабо улыбнулась она и глупо помахала свободной рукой. — Это я.
«Потрясающее заявление, а главное — все объясняет!» — не упустил возможности проехаться ее внутренний голос.
— Привет, я понял, что это ты, девушка из морга, — с недоумением ответил он, отступая. — Проходи.
Приглашение сорвалось с губ само.
«Кто стучит, тому надо открыть», — непонятно к чему подумал Люк.
Алиса переступила порог, и в его доме снова появился другой человек.
Попасть сюда во второй раз оказалось проще простого (а она-то ожидала тернового кустарника вокруг его жилища!). Когда они зашли сюда с Олей, все казалось другим… каким-то зловеще-загадочным. Сейчас она стояла просто в большом грязноватом холле.
Алиса была благодарна Люку за такой легкий прием, но чувствовала себя по-прежнему глупо. Она поняла, что стоит и оглядывается уже пару минут, а он выжидающе смотрит на нее, засунув руки в карманы. Выражение глаз в полумраке прочитать не удавалось.
— Какими судьбами? — наконец последовал логичный вопрос.
— У меня для тебя подарок.
— Но у меня даже не день рождения.
— Дарю без повода. — Алиса присела на одно колено и начала разворачивать предмет в одеяле. — Есть один способ… увидеть мертвых. Сейчас объясню.
«И ты туда же», — была первая мысль Люка, который глядел на то, как его гостья устанавливает на полу зеркало с тем самым узором.
Очередной кусок потустороннего стекла сам пришел к нему в дом. Его растерянный взгляд выдавал обескураженность. Что же ему со всем этим делать? И с Алисой…
Она сосредоточенно отряхивала какие-то несуществующие пылинки. Люк вздохнул и присел рядом с ней:
— Я знаю. Я тоже видел, как они уходят.
Даже в полутьме он заметил, что ее взгляд вспыхнул интересом.
— О них ты говорил на кладбище? Что это просто телескоп… Я в тот раз не очень поняла, что ты имеешь в виду.
— А почему ты пришла с этим именно ко мне? — пропустил ее вопрос Люк. — Почему решила, что я верный человек для таких… специфических подарков?
Они всматривались друг в друга, как люди, случайно заглянувшие в темную воду и внезапно узревшие в ней дно. Непроизвольно она испытала желание провести ладонью по его болезненно-острым скулам. Люк Янсен вызвал у нее приступ нежности, и ей хотелось обращаться с ним, как с хрупким цветком или редким драгоценным камнем.
Он и был ломким соцветием удивительных смыслов. Внутри него скрывались миры, которые другие не видели. После череды лет одиночества и отчуждения странным казалось снова испытывать такие чувства по отношению к другому человеку.
— Потому что… ты сам намекал на это. Мне показалось… что ты меня поймешь.
Люк улыбнулся ей как ребенок, с какой-то необъяснимой кротостью и радостью.
