Посередине стояли два зеркала. По сравнению с трофеем от Галонске они были довольно большие и массивные. Под мышкой их точно не утащишь. От них веяло другой эпохой: об этом говорили особая потертость и слегка вогнутая форма, отливающая синевой. Все три зеркала объединяли деревянные плашки вверху рамы с тем самым геометрическим узором и загадочными небесными светилами над ними.
Люк прислонил ее зеркало к стене и оглядел его уже при тусклом свете. С виду оно походило на остальные, только рама из чугуна или схожего металла. Запоздало Люк вспомнил намек Сен-Симона на его абсолютное право владения:
Надо признаться, именно эту часть зеркал он никогда особо не рассматривал. Пока Алиса знакомилась с его главными сувенирами, он воспользовался паузой, чтобы проверить слова Сен-Симона.
Зеркало Галонске было самым маленьким, перевернуть его не составило труда. На левой ножке действительно виднелись нечеткие царапины: Θάνατος.
Может, это и был греческий, однако это могло означать что угодно.
Люк поковырял находку пальцем и вернул зеркало в первоначальное положение.
«…
Что там написано? Онассис? Но при чем тут Сен-Симон? Родственник? Потомок?
— Нужно проверить эти буквы, — вслух сказал он.
Алиса обернулась, вопросительно уставившись на него.
— Помоги-ка мне положить другие на пол…
Они опустили зеркало Зигмар, а за ним и Генриетты. Люк склонился над ножкой каждого и увидел то же самое.
— Читаешь по-гречески? — спросил он у Алисы.
— Нет. Но поняла, что ты имеешь в виду. Это похоже на клеймо. Только из-за царапин не разберешь толком…
Она сдула с лица прядь и выпрямилась. Люк остался на полу, все еще пытая символы взглядом.
— Я хочу понять, по каким законам все это взаимодействует и куда они уходят в отражениях.
— Куда-то далеко, — рассеянно ответил Люк, продолжая тщательно осматривать зеркала. — Все это вообще очень и очень далеко. Хотя иногда ближе, чем кажется…
Он нес какую-то бессмыслицу.
И в этот момент созрело решение: нужно наведаться к Сен-Симону, раз тот не может нормально объяснить все по телефону.
Если Алису интересовали чуть ли не философские вопросы творения, то ему нужно было знать только где входы и выходы. В зеркалах все наоборот: жизнь — это смерть. Отразишь смыслы — обратишь вспять умирание.
«Не сейчас, не сейчас. Еще есть Алиса и музыка. Значит, еще рано», — с птицей взвившейся паникой в груди думал он.
Все сбилось из-за ее прихода. Смиренное ожидание смерти вдруг сменилось суетой и страхом оказаться там так рано…
— Я могу немного поизучать их? — спросила она, вглядываясь в каждое зеркало по очереди.
— Да ради бога… Вот тебе мои наблюдения за эти годы: они отображают мертвых и нас. Иногда там кто-то ходит. Я видел, как прогибаются половицы, — с этими словами Люк постучал по полу ногой. — Я смотрел в них, сидя вон у той стены. Пару раз в том мире кто-то… был.
Ее брови поползли вверх. Живущая в мракобесии Алиса одновременно страдала токсичным скепсисом, и это забавляло.
— А по ночам из них вылезает волосатая лапа и требует денег! — страшным голосом рявкнул Люк ей в ухо.
От неожиданности она подпрыгнула.
— Да ну?
— Ну, про волосатую лапу я наврал. Хотя это вполне мог бы быть Анри…
Шуточки Люка имели особенность веселить и раздражать одновременно.
— Да не знаю я, что тут творится в темноте, — пожал он плечами. — Не думаю, что что-то особенное. Это для нас день и ночь имеют смысл. Периодически одно из зеркал перестает меня отражать. Но это, пожалуй, и все.
Внезапно в зеркале Генриетты Лаубе что-то изменилось. Сначала они сами не поняли, что увидели — изменение было практически неуловимым.
Затем до них дошло, на что они смотрят. В отражении между ними упала чья-то большая тень. Кто-то высокий и крупный встал рядом с ними по ту сторону стекла. Они находились в комнате не одни.
Алиса перевела взор на то место, где предположительно должен был находиться этот третий. Люк настороженно повернул голову вслед за ней. Но никого не было.
— Кто это? — одними губами вопросила она.
— Не знаю…
Некто подобрался к ним очень близко и слушал все их разговоры…
Не сговариваясь, оба двинулись к двери. Алиса вышла первой, и колышущийся ужас жил своей жизнью где-то в солнечном сплетении. Краем глаза она следила за Люком: тот спешно запирал дверь, выглядя не менее напуганным. Они чувствовали себя как дети, обнаружившие под кроватью монстра, в которого не верили.
— И… ты не боишься жить один в этом чертовом доме, с этими жуткими зеркалами?
Люк перевел дух и буркнул:
— Это просто маленькие окна в другой мир, живущий по искаженным законам.
— Откуда ты знаешь? Где окна, там и двери, — сформулировала она странную мысль.
