– Где мы? – испуганно прошептала Арлина, тут же позабыла о деланной гордости и вцепилась в полы камзола Эйгона, от чего ткань затрещала по швам.
– Сейчас узнаешь.
Тайернак постучал кулаком в дверь.
– Кого принесло в разгар ночи? – послышался по ту сторону двери сварливый голос, смешанный с неторопливым шарканьем и удушливым кашлем. – Ну, чего молчите? Кто там? Если воры, то у меня собака злая, два дня кость не глодавшая.
– Хранитель Киаран, откройте. Это Эйгон Тайернак.
– Мухи болотные! – ахнули в хижине и зашумели засовами, ключом и цепочкой. – Никак беда приключилась...
– Никакой беды, – отрезал Эйгон, широко открывая дверь, пропуская Арлину внутрь и заходя следом. – Мои планы изменились, и вы обвенчаете нас сегодня.
У Арлины перехватило дыхание, а у стоявшего напротив седоволосого бородатого старичка с бородавкой на носу и сросшимися на переносице бровями и вовсе пропал дар речи.
– Жениться не на феникса к слезам, вы же знаете, – выдохнул старец, быстро смекнув, что с хозяином хмурых, вечно прозябающих в сырости земель спорить не стоит. Но как бы дальновиден старик ни был, последнюю попытку всё же сделал. – Отложите ваши дела на послезавтра или перенесите свадьбу на месяц.
– Это непозволительная для меня роскошь, – пробормотал Эйгон, поправляя шейный платок и смахивая опилки, посыпавшиеся с крыши прямо на дорогую ткань камзола.
– Почему сегодня? – забеспокоилась Арлина. – Это как-то связано с тем, что сказал Ланс? Что произошло? Я всё равно узнаю! – отчаянно топнула ногой девушка, раздражаясь от невыносимого молчания Эйгона.
– Начинайте, мейстер, – кивнул Тайернак старому хранителю.
– Погодите, – заворчал старик, нашарил в кармане пенсне и, поплевав на мутное стекло, потёр о рукав. – Мне надо найти мантию и раскрыть книги. Разбавить чернила и приготовить перо. И не торопите меня, милорд, иначе я могу вывести не ту букву в записях, и придётся начинать церемонию заново.
– А мантия крайне необходима? – поинтересовался Эйгон.
– Мантия – это часть традиции, – с умным видом изрёк старец. – И да, без неё никак. В ней хотя бы тепло, а то с окна так несёт – у меня спину прихватывает.
– Объясните, что всё это значит? – не унималась девушка, пока хранитель Киаран дрожащей рукой зажигал свечи и затачивал перо. – Почему сегодня, а не завтра?
– Завтра я буду занят, моя дорогая. И послезавтра. И ещё как минимум два дня ты меня не увидишь.
– Какое счастье! – съязвила Арлина,
– А теперь будь добра не ёрничай. Чем быстрее закончим, тем скорее останешься наедине сама с собой и твоим драгоценным Лансом. Если, конечно, после общения с моими милашками от него что-то останется, – добавил Эйгон и довольно ухмыльнулся.
Арлина плотно поджала губы и отвернулась. Лучше разглядывать убогие хоромы старика-отшельника, чем выслушивать эти полные яда и терновых колючек заявления, с которыми и не поспорить – всё равно он сделает так, как хочется ему, а потом ещё и ткнёт носом в третье условие договора. Лучше смотреть на наглых мышей, дербанивших хлебную корку прямо на деревянном столе, на котором впридачу к куриным костям лежала ещё и апельсиновая кожура. Или даже на двух воробьев, свивших себе гнездо прямо под крышей, проснувшихся от шума и света и не поделивших последнего склизкого червяка. От их заливистого, хоть и утомительного чириканья и то на сердце было приятнее, чем от высокомерно холодного тона того, кто стоял рядом и нетерпеливо взирал на суетившегося старикашку, старавшегося соблюсти все мелочи церемонии вплоть до цветка белой лилии, которую принято ставить на центральное место перед женихом и невестой. Нужного цветка, правда, не нашлось – пришлось взять сухой камыш.
– Вы готовы, милорд? – наконец, прокаркал хранитель Киаран, ещё раз потёр сонные глаза, плеснул в лицо студёной водой из ведра, раскрыл книгу записей, обмакнул перо в чернила, склонился над страницей и начал прилежно выводить буквы, бубня под нос:
– Берёшь ли ты, Эйгон Аларан Тайернак, лорд-хранитель Смоляных гор, в жены Арлину де Врисс?
Эйгон кивнул.
Почтенный старик, не услышав ответа, поднял голову, поднёс ко рту кулак и сделал вид, что на него внезапно нашёл сдавленный кашель. На самом же деле, борясь с притворной хворью, он еле слышным шёпотом зачастил:
– Который раз плошаете, милорд. Надо не кивать, а говорить «беру».
– Беру, – поспешил исправиться Эйгон, крепко сжимая руку Арлины.
– Обещаешь ли ты быть с ней в радости и печали, болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?
– Обещаю.
«Хоть это выучили», – позволил себе в мыслях поворчать старец и обратил сонный взгляд на девушку.
– Берёшь ли ты, Арлина де Врисс, уроженка Озёрного края, девица без титула и рода, в мужья Эйгона Аларана Тайернака, лорда-хранителя Смоляных гор?
– Он ещё и Аларан, – усмехнулась Арлина.
Старичок снова оторвался от записей, поднял голову и по-простецки спросил:
– Так берёшь или нет?
– Беру, – отрезала девушка.
– Обещаешь ли ты быть с ним в радости и печали, болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?
– И пока я не приготовлю нужный эликсир.
