- Вам не за что извиняться, Илья Андреевич. Я вела себя глупо. Алкоголь – не выход из положения. Видите, только усложнила себе этим жизнь. И перед мамой стыдно. Она бы ужаснулась, если бы увидела меня такой.
- Думаю, она бы поняла, - Майя выглядит настолько потерянной, что мне ужасно хочется утешить ее, но я не знаю как. Я ужасно плох во всех этих задушевных разговорах. Если честно, до сих пор не попадался мне еще такой человек, которому я готов бы был открыть душу. С годами как-то привык к этому, зачерствел. Но ранимая душа Майи еще не зачерствела, поэтому следующие слова вылетают у меня чисто интуитивно. – Расскажи мне, какой она была?
- Она была просто чудесной. Самой доброй и любящей, - взгляд девушки приобретает отсутствующее выражение, на губах застывает грустная улыбка. Кажется, ей нужно это – просто быть услышанной, и я готов ее выслушать, если это хоть немного уменьшит ее боль. – Когда ушел отец, маму это ужасно сломило, но она старалась не показывать своих эмоций, держалась ради нас. Она все нам отдала, всю себя, и я очень благодарна ей за это.
- Это ведь замечательно, Майя, что в твоей жизни был такой чудесный человек.
- Прости, - вдруг поникла она.
- За что?
- В твоей жизни этого не было. Я действительно глупая. Мне повезло прожить с мамой в любви и ласке целых восемнадцать лет, а кому-то повезло меньше.
Моя маленькая, заботливая девочка… так и хочется сжать ее в объятиях и не отпускать никогда.
- Со мной всегда были бабушка с дедушкой. Я не был одинок, Майя.
- А отец?
- Я никогда не знал своего отца. Говорили, что это тоже какой-то залетный алкаш. Все, что знаю о нем – имя. На этом все. А что насчет твоего отца? Он жив?
Майя замирает, с силой впиваясь пальцами в кружку.
- Жив. Я… еще разок сделаю набег на твой гардероб, мне очень нужно в душ.
С этими словами она уходит. Очевидно, что тема отца для девушки как минимум неприятна. Интересно, почему? Допиваю чай и пытаюсь расстелить постель. Одной рукой получается не очень хорошо, но вроде справляюсь. Майя входит, когда я уже почти заканчиваю.
- Ну, Илья Андреевич! – ворчит она, выхватывая из моей руки одеяло. – Чего ж вы упрямый такой, как баран? Дождаться меня не можете?
Наклоняется, чтобы поправить простынь, и у меня дух перехватывает, когда край моей футболки ползет вверх по ее бедрам. Выдохни, Степнов, сегодня ты уже видел ее бедра. И касался того, что выше. Да, это было глупой идеей – отшлепать ее. Но когда я увидел Майю в вип-комнате, взбесился так, что мозг отказал.
- Илья Андреевич!
- А?
Кажется, Майя что-то говорила мне.
- Футболку давайте помогу надеть, - возводит она глаза к потолку. А я взгляд не могу отвести от ее груди, что так четко очерчивает тонкая ткань моей чертовой футболки. Она специально выбрала именно эту?
- Не надо, я так посплю, все равно в комнате жара.
- Да где же жара, если я замерзла? – фыркает она, передергивая плечами. Еле сдерживаясь, чтобы не ляпнуть: «Давай согрею», указываю ей на кровать.
- Ложись уже, давай спать.
Осторожно, словно опасаясь, ныряет под одеяло, укутываясь до подбородка. Такая юная и ранимая… очень милая в своей наивности. Хочется смотреть на нее целую вечность.
- Почему вы улыбаетесь, Илья Андреевич? – тихо произносит, поворачиваясь ко мне лицом. Сажусь на кровать, накрываясь краешком одеяла, что девушка так любезно оставила мне.
- Спи, тебе показалось.
Майя хочет возразить, но сон уже успевает сморить ее. Мне же уснуть не удается. Плечо ноет, несмотря на ударную дозу обезболивающего. Не могу принять удобное положение тела. В итоге укладываюсь на здоровое плечо и фокусирую взгляд на лице Майи. Сейчас девушка спит безмятежно, видимо, уже отошла от произошедшего кошмара. Веки слегка подрагивают, густые черные ресницы бросают легкие тени на бледную кожу. До чего же прекрасна… аж сердце щемит. Бабушка неправа, Майя для меня – не просто минутная прихоть, она – нечто большее, намного большее. И я докажу это! Всем докажу! С мыслью об этом наконец засыпаю…
Просыпаться сегодня особенно приятно. Так тепло и уютно… еще бы эти назойливые перешептывания не мешали, и вообще было бы чудесно.
- Я же тебе говорила, что сработает! Я же знаю Илюшку! Ему стоит только запретить что-то, так он лоб расшибет, а сделает наперекор!
- Ох, Татьяна, насмотришься своих турецких сериалов, а потом людям покоя не даешь, ну чего ты к ним лезешь? Давай скорей свинчивать отсель, пока не проснулись!
Что за…? Подскакиваю, ошалело глядя на бабулечку с дедушкой, что стоят в изножье нашей кровати. То есть, не нашей, конечно! Кровати Ильи Андреевича. Взвизгнув от неожиданности, стучу ладошкой по его груди.
- Илья, проснись!
- Ай, Майя! – вопит он, хватаясь за грудь. – Если ты так мстишь… Бабушка? Блин!
Замолкает на полуслове, резко усаживаясь и натягивая на меня одеяло. Выглядываю из-под него, краснея до корней волос.
- Здравствуйте, - пищу, вцепляясь под одеялом в ладонь Ильи Андреевича. Господи, как стыдно. Опять!
- А вы что тут делаете? – хмурится он, стискивая в ответ мою руку.
