Он добросовестно старался подремать до близкого уже утра. Но ничего не получилось, он все время заново переживал последние события, и почему-то не давала покоя странная фраза, сказанная Викой о садовой тачке. Да и Вика часто вставала, набрасывала халат и уходила курить на кухню. Он присоединялся к ней, и они молча курили. Вика иногда, как в ознобе, передергивала плечами, неожиданно всхлипывала и как-то странно поглядывала на него. А потом настало утро.
Дав необходимые показания, Женька вышел из управления с сознанием частично выполненного долга. Теперь оставались пустяки — забрать сокровища и жениться на Маринке.
Но для этого (имеется в виду первое) необходимо подготовиться, и поэтому Женька поехал сначала домой. Там он принял душ, побрился и смазал губы кремом. А потом разыскал на антресолях прадедовы пистолеты и отложил тот, который казался покрепче. Порывшись в своих охотничьих запасах, Женька засыпал порох в ствол и забил его картечью. Пистолет, к счастью, был не кремневый, а пистонный, и ему удалось приспособить на затравочный шпенек обычный ружейный капсюль.
Женька положил пистолет в сумку и поехал к Вальтеру. Мало ему было приключений. Мало попало.
Вальтер встретил его несколько настороженно: от Женьки он уже имел сюрпризы, хватит. Нужно поскорее отвадить его. Насовсем.
Женька сел в кресло и поставил рядышком на пол сумку со своим арсеналом.
— Провел бурную ночку? — пригляделся к нему Вальтер. — Что-то у тебя боевых шрамов прибавилось.
— Вашими стараниями отчасти, Вольдемар Альбертыч. Сражался за честь дамы и за сокровища.
— Что касается дамы, это меня не волнует. А вот сокровища… Добыл?
— Почти. Собственно говоря, я за ними и пришел. Видите, даже сумку захватил.
— Спятил, милейший? Или хитришь? Делиться не хочешь?
— О разделе у нас и прежде договора не было, речь шла только о долге. А теперь и вообще вопрос так не стоит. Все, что вы хапанули моими руками, будет передано государству.
— Ну-ну. Ты сперва подельника своего Колюню найди…
— Ни при чем здесь Колюня. Мы сейчас с вами поедем к Вике на дачу, а оттуда вы пешком покатите тачку прямо в управление внутренних дел и добровольно сдадите ценности.
Вальтер банально разинул рот и выпучил глаза.
— Ах, Витька, Витька, — наконец простонал он. — Из шлюхи женщину сделал, положение дал… Отблагодарила!
Вальтер встал и прошелся по комнате, принимая решение. Не было выхода. Кроме одного, самого крайнего. А с Викой он уладит все проблемы. Брошечкой в виде ласточки.
Он словно машинально взял в руки стоящую в углу трость и снова сел в кресло.
— Женя, мне очень трудно начинать этот разговор, но…
— Не будет никакого разговора. Поехали?
— Подожди. — Вальтер чуть выдвинул клинок из ножей. — Не толкай меня на крайность. Мари не переживет этого. Ты оставишь ребенка без отца. Будет безутешна Вика. Ты убьешь их всех, понимаешь?
— Я многое понял. Я часто думал о ваших словах про этот клинок. И понимаю их теперь совсем по-другому. Да, в каждом из нас глубоко запрятано это жало алчности…
Вальтер усмехнулся:
— Ты уже можешь писать передовицы. Добавь еще для красоты слога — алчности, закаленной в трех ключевых водах эгоцентризма.
— Я бы так и сказал, если бы вы меня не опередили. Так вот, из-за этих проклятых денег я чуть было не потерял самое дорогое и главное в жизни…
— А саму жизнь ты не боишься потерять? — угрозы в голосе Вальтера не было. Было холодное равнодушие.
— Так мы едем на дачу? — благодушно спросил Женька, расстегивая молнию на сумке. — Нет?
Он вытащил пистолет, взвел звонко щелкнувший в тишине курок, направил ствол на Вальтера.
Вальтер усмехнулся — ребенок! — и обнажил клинок. Женька в ответ чуть приподнял пистолет, который смотрел теперь Вальтеру прямо в лоб и, не сводя с него глаз, левой рукой притянул за шнур телефон, ощупью набрал номер.
— Товарищ Оболенский? Это Стригин у аппарата. Я сейчас задержал еще одного опасного преступника, этого Вальтера. Как за что? За покушение на убийство, за похищение сокровищ. Приезжайте скорее, а то руки чешутся загнать ему пулю в лоб. Никакая не самодеятельность. Активная гражданская позиция. Борьба со злом. Вы ведь не можете с ним бороться без опоры на общественность. В ней — сила нашей милиции. Конечно, отвечу. За все сразу и отвечу.
Женька положил трубку и злорадно закурил сигару. Пистолет, длинный, неудобный и тяжелый, он опустил стволом на колено.
Вальтер, побелев до глаз, с ненавистью и страхом смотрел на него.
Женька подмигнул ему и потянулся к столу стряхнуть пепел. Он даже не уловил тот миг, когда Вальтер, резко выбросив снизу руку, метнул в него клинок. Женька выронил пистолет и тяжело упал на пол, будто хотел поскорее поднять его. Белый пушистый ковер стал медленно темнеть под его грудью.
