Наконец дверь ввалилась в прихожую, повиснув на одной петле. Женька вбежал в первую комнату — никого. В другой со стулом в руке стояла бледная Вика. Он схватил ее за руку и потащил к выходу. Вика нагнулась и подцепила с пола свою сумку.
Только они выскочили на площадку, как внизу гулко бухнула входная дверь, по лестнице загремел топот и послышались злые голоса.
Женька, не выпуская Викиной руки, бросился наверх. По пути он звонил в квартиры, но ждать, пока им откроют, было некогда.
Последний этаж. Дверь на чердак. Они остановились, прижавшись друг к другу, тяжело дыша, прислушиваясь.
— Здесь они где-то. Не могли далеко уйти, — это был голос худого. — Наверху посмотрим.
Вика зажала ладонью рот. Женька толкнул чердачную дверь — она дернулась, но не открылась. Пригляделся — в петли для замка вставлена и скручена проволока. Ломая ногти, он стал разгибать ее. Этажом ниже уже слышались шаги.
— Женя, — вдруг хрипло сказала Вика, — если все обойдется, приезжай ко мне на дачу. И забери себе садовую тачку. Запомнил?
— Ладно, — шепнул Женька, выдергивая из ушек проволоку. — В завещании только не забудь оговорить.
Он подумал, что после всего пережитого Вика немного не в себе, и не обратил на ее слова никакого внимания. Да и не до этого было — Женька тихо приоткрыл дверь, и они юркнули в темноту чердака.
Держась как малые дети за руки, они ощупью, спотыкаясь, пошли в глубь помещения, ища другого выхода, хотя и он мог быть закрыт снаружи. По пути Женька подобрал какую-то палку, за которую зацепился ногой.
Они затаились в уголке, когда вновь скрипнула дверь и вошли их неумолимые преследователи.
Худой чиркнул зажигалкой. И зря — огонек ее был слабый, свет не уходил далеко, но зато его самого было хорошо видно. Он медленно двинулся вперед, прикрывая лицо от света ладонью. Ушастый шел сзади, и в руке его что-то поблескивало.
Когда они оказались рядом, Женька, скрытый каким-то выступом в стене, крикнул Вике: «Ложись!» — и изо всех сил ударил худого по руке с зажигалкой. Вика плюхнулась на пол. Никогда ранее она не выполняла эту команду с таким нетерпением и готовностью. Лечь, закрыть глаза, зажать уши и ничего не знать до самого конца.
А Женька сражался. В полной темноте. Он наугад махал палкой и один раз уже кого-то достал. В этот миг распахнулась дверь и вспыхнули яркие фонари.
— Всем стоять! — раздался требовательный голос.
Бандиты рванулись бежать, слабо вскрикнула Вика, прокатился под крышей грохот предупредительного выстрела. Зажегся свет.
И все было кончено. Женька даже не понял как: ушастый и худой уже были в наручниках, Оболенский и еще какой-то сердитый парень их обыскивали. Еще двое «наших» стояли рядом с пистолетами в руках.
Вика пошевельнулась и стала подниматься.
— Что с тобой? — осторожно помог ей Женька. — Ранена?
— Нет, — проворчала она. — Кто-то в темноте на спину наступил. Отряхни.
На плаще ее, между лопатками, действительно остался след ботинка.
К ним подошел Оболенский.
— Целы? — улыбнулся он. — Везучие…
— Этого пария, который работал со мной в подвале, — торопливо сообщил Женька, — зовут Коляхой. У него на руке татуировка…
— Спасибо. Мы ужо вычислили его.
— Нашли?
— Пока нет. Но надежды не теряем.
— Молодцы, — похвалил Женька. К нему уже вернулось чувство юмора. — Везде успеваете. От души спасибо.
— Работа такая, — скромно потупился Оболенский, подыгрывая. И сменил тон: — Сейчас — по домам, по таблетке седуксена, а утром — в управление.
— Понял, — сказал Женька. — Жизнь продолжается. — И посмотрел вслед бандитам, которых повели на выход.
— Эй, эй! — закричала вдруг Вика. — Зажигалку мою у него отберите. Он у меня ее из сумочки забрал. Дрянь такая! — и наконец заплакала.
— Вот твоя зажигалка. — Женька поднял ее с пола. — Поехали, я тебя провожу. И не плачь — краска потечет.
Когда они спустились вниз, у подъезда взволнованный народ смотрел вслед отъехавшим оперативным машинам и творчески обсуждал событие.
К Женьке подошел водитель такси.
— Вы не уехали? — обрадовался Женька. — Вот кстати. Спасибо вам за помощь.
— Куда же я уеду, коль ты не заплатил. Выручил девицу? — Он одобрительно осмотрел Вику. — Молодец. Вкус у тебя есть. Такую и я бы в беде не оставил. Теперь куда? Или опять искать будем?
Женька поднялся к Вике и постарался хоть немного привести себя в порядок, чтобы не напугать Ма.
Вика пошла принимать душ, а его попросила сделать кофе.
Потом они сидели рядышком, пили кофе и курили. Говорить было трудно после всего пережитого. Хотелось скорее все это забыть.
— Может быть, ты останешься, — спросила Вика. — Куда тебе сейчас ехать?
— Спасибо, не могу.
— Мне страшно сегодня одной, — искренне сказала она. — Останься. Я прошу тебя. Я постелю тебе в кресле.
— Ладно, — сказал Женька. — Только Ма позвоню.
