Оборачиваюсь и замираю. В шикарном дорогом костюме, облегающем спортивное тело, стоит мужчина, которого я когда-то любила, которого я когда-то ненавидела. И судя по тому, как заходится в истерике моё сердце стоит ему сделать шаг ко мне, одно из этих чувств я испытываю и сейчас.
– Ты стала красоткой, – бархатным, обволакивающим голосом произносит он, пробуждая во мне болезненные воспоминания. И я замираю не в состоянии пошевелиться. – Может, встретимся, скажем, завтра, где-нибудь, где не будет бродить твой муж?
– Зачем тебе это? – спрашиваю тихо, ощущая как боль, обида пробуждается, наполняя моё я.
– Догадайся? – произносит мужчина, сокращая расстояние между нами, но я решительно останавливаю его.
– Чтобы вновь с кем-то поспорить на меня? – мой голос срывается, наполняется душевной болью. Создаётся ощущение, что не было этих трёх с лишним лет, что лишь сегодня я проснулась в постели с незнакомцем…
Шум вновь вырывается из зала. До моего слуха доносится, чей-то громкий хохот. Будто кто-то осмеивает мою юношескую глупость, наивность, веру в людей.
– Я больше не повторю ошибку, не уступлю тебя другому.
За мужской спиной я замечаю растерянное лицо Паши, но как только он узнает моего спутника, выражение меняется. Пробуждается злость, стремление меня защитить.
– У тебя больше не будет права выбора, – чувствуя поддержку друга, говорю я, и, огибая некогда любимого мужчину, обхватываю руками шею мужа, прижимаясь всем телом, в поиске защиты, уюта, столь привычного тепла, которое он дарит мне на протяжении многих лет. – Поехали домой, я очень устала…
– Конечно, – Пашка, обнимает меня за талию, уводя за собой.
Мы уходим, а за нашими спинами остаётся мужчина, сломавший мою жизнь, веру в людей, растоптавший меня своим дорогим ботинком…
Ноги дрожат, каждый шаг, даётся с трудом, и если бы не Паша, я, наверное, бы, упала. Но он держит, крепко. Вмиг окружив меня заботой, вниманием.
Я знаю, что он меня не бросит, как не бросил тогда, когда разрушился мой «конфетный замок»…
(от лица Паши)
Окончив беседу с Николаем Алексеевичем, пробегаюсь по залу взглядом в поисках чёрненького платьица, и их попадается не мало, но Аллу среди гостей, я не вижу. Вспомнив о стремлении жены к уединению, прокручиваю варианты мест поиска, и первым в списке обозначается балкон. Туда я и следую.
Стоит выйти, слышу знакомый голос.
– Я больше не повторю ошибку, не уступлю тебя другому.
Делаю шаг и вижу и Аллу. В приглушенном свете её лицо разглядеть не так просто, но даже освещение не мешает увидеть, наполненные болью глаза, вмиг обострившиеся черты лица, и я тут же понимаю, кто стоит ко мне спиной. Её личный кошмар, человек, который принёс ей множество дней наполненных болью, тот, кто лишил веры в себя, заставил прятаться от мужчин и всего мира, в страхе быть обманутой вновь.
Стоит Алле увидеть меня, она меняется на глазах, подбирается, и бросив короткую, резкую фразу собеседнику, просит меня отвезти её домой.
И я естественно не отказываю в её просьбе. Вызываю такси.
По дороге домой, я то и дело бросаю на девушку взгляды, замечая, что она изменилась. Сейчас передо мной вновь так растерянная, потерянная униженная девочка, которой она была тогда больше трёх лет назад…
Пока мы едем, хочу я или нет воспоминания прошлого, упорно напоминают о себе.
Когда Алла, ответила на ухаживания Покровского, я предупреждал её. Мне изначально не понравился этот парень. Слишком уж много вокруг него вертелось женщин, слишком безбашеными казались его друзья. А Алла со своей наивностью, невинностью, доверчивостью явно не вписывалась в эту компанию.
Но она была по уши влюблена, как прислушаться к мнению другого человека, даже друга, когда через розовые стекла мир выглядит совсем иначе? Когда любимый обещает карамельный замок, окружает заботой, вниманием, задаривает подарками? Как тут не почувствовать себя Золушкой и не поверить в сказку?
Мы даже поругались с ней на этой почве, и когда она перестала выходить на связь, я решил, что с этим и связанно её исчезновение.
Я был тогда в отъезде, в командировке, меня отправили на обучение. Вернувшись тут же поехал к сестре, та забеременела от своего ухажёра, в общем я знакомился… От Алёнки я узнал, что Фиалочка исчезла не только с моего радара и рванул к девушке.
Дверь она открыла, бледная, похудевшая с кругами под глазами и тут же бросилась в мои объятия. Со словами «Я убийца. Я убила собственного ребёнка».
Из её сбивчивой, периодически прерываемой всхлипываниями и плачем в голос, речи, я понял, что был прав. Алла умудрилась влюбиться в настоящую мразь… Но если я думал, что максимум, чем ей могут обернуться это что её поматросят и бросят, в реальности всё оказалось хуже.
Алексей настойчиво требовал близости и, в конце концов, девушка согласилась, что, в общем-то, не удивительно. Мало кто хранит невинность до двадцати лет. А тут ещё и возможность подарить её тому, в кого влюблена по уши. Не об этом ли мечтает каждая девушка?
