Мариела и Люси ложатся на грязный песок у берега. Кучка подростков, вряд ли сильно старше их, пьют пиво, развалившись на мелководье. Передают бутылку, громко галдят, смеются. Видно, что нездешние. Наверное, поселились в каком-нибудь доме из тех, что здесь на острове сдают на выходные, поодаль от лачуг местных. Мариела и Люси бывали в таких – зимой, когда дома пустуют, они с друзьями забираются туда пить вино и забивать косяки. И всегда уводят какую-нибудь мелочь, безделушку, пепельницу, допустим, которую в свое время кто-то свистнул из отеля в стране, где им никогда не суждено побывать.
Как только они появляются на пляже и ложатся загорать, приезжие парни начинают шуметь сильнее, привлекая внимание. Бодаются под водой, запрыгивают друг другу на закорки. Вчетвером хватают одного, вытаскивают из реки, вываливают в песке.
Мариела смотрит в небо, прозрачное, не в пример окружающей их воде. Вечером, на танцы, она наденет лучшее свое платье. Она за ним с дядей ездила в Санта-Фе. Сначала перебрались через реку на большую землю. Потом сели на автобус. Вырваться с острова – всегда большое событие. Ехали по туннелю под рекой. Там было темно, хотя стоял день. Все машины с включенными фарами. Она во все глаза глядела в окошко, где, правда, мелькали только бетонные стены с водяными потеками. Не хотела ничего упустить. На автовокзале дядя велел ей сходить в уборную, пока есть возможность. Сам встал у киоска, свернул папиросу и ждал, рассматривая обложки журналов. Она отправилась в туалет, медленно – торопиться некуда, всего и делов: пописать, вымыть руки, поправить подводку. Какие-то типы в баре уставились на нее и что-то сказали, но она не поняла – слишком тихо. Ей нравится чувствовать на себе мужские взгляды. Как будто тепло поднимается из живота и растекается по щекам.
В туалете пахло мочой и моющим средством. Старуха в синем халате нарезала и складывала туалетную бумагу. Мариела хотела взять листик, но вспомнила, что у нее нет мелочи. Только крупная купюра, которую дала мама. Так что Мариела покачала головой, взгляд старухи погас, и она недовольно вернулась к нарезанию и складыванию. Мариела пописала, не садясь на унитаз. Стоя враскорячку, увидела, как янтарная струя вырывается между ног и бьет в фаянс. Отыскала бумажку в кармане джинсов, подтерлась, натянула трусы. Вышла из кабинки, вымыла руки. Старуха снова выжидательно взглянула на нее – не купит ли листик вытереть руки. Но Мариела вытерла о штаны. Поправила макияж и ушла.
Потом суета на пешеходной улице, выбор платья. Зайти в примерочную, надеть, пройтись перед дядей и продавщицами. Дядя своего мнения не высказывал.
Какое больше нравится, то и бери, солнышко.
Сказал он.
Продавщицы нахваливали ее осанку, талию. Спрашивали, не подумывает ли она податься в модели. А сами, пока стелились перед ней, украдкой поглядывали на дядю. Высоченный, прямой, явно не в своей тарелке среди манекенов и вешалок с роскошными нарядами, на полу, который больше был похож на небо – так он сиял чистотой. Мариелу смех брал при виде дяди, который не знал, куда девать руки, если они не заняты папиросой, удочкой или ножом для чистки рыбы. И одет в городское, на острове он так не ходит: джинсы, новые холщовые мокасины, рубашка заправлена в брюки. Продавщицы смотрели на его смуглую шею, обветренные загорелые руки, черные усы, прищуренные глаза. Он, наверное, совсем не похож на знакомых им мужчин.
Они обошли не один магазин – Мариела все не могла решиться. По дороге в очередной поглядывала на их с дядей отражение в витринах. Наконец определилась с платьем. Дядя достал пачку банкнот, продавщица положила обновку в пакет.
Перед возвращением на автовокзал они зашли в бар. Дядя заказал пиво, а она – кока-колу. В баре все на них посматривали. Мужчины, сидевшие за другими столиками и за стойкой. На нее – с охотой. На дядю – с завистью.
В тот вечер, когда Мариела впервые надела платье, она ушла с танцев с парнем. Проснулась, когда рассвет розовым серпантином повис на деревьях вокруг. Юбка смялась, запачкалась в листьях и веточках. Парень спал рядом. Мариела бесшумно встала.
Дома мама и Люси сидели в кухне. На обеих лица не было. Мама долго молча смотрела на нее, потом поднялась и сказала:
Идите спать.
В комнате, пока она раздевалась, Люси ухватила ее за волосы и изо всех сил дернула. А потом обняла.
Дура, напугала меня до смерти.
Сказала она.
Они легли на одну кровать.
А теперь расскажи мне все.
Сказала Люси.
Она приоткрывает глаз и видит, что Люси болтает с приезжими парнями. Мариела посмеивается: а сестричка-то раскрепощается.