Внезапно ни с того ни сего вспомнилось, как вот таким же утром почти год назад, когда он снимался в «Остановке» и поднимался очень рано, потому что съемочный день педантично начинался в семь и ни минутой позже, она, босая и сонная, шлепала на кухню, спотыкаясь и натыкаясь на стулья, забиралась к нему на колени и, уткнувшись в плечо, продолжала досматривать сны. А он изнемогал от любви и нежности к ней, оттягивая минуту, когда надо было вставать.
Хлопнула входная дверь. Нолан встал, выйдя в холл, молча принял у вошедшей Риты многочисленные пакеты, отнес на кухню.
— Собрался уже? — спросила она, входя следом и морщась от сигаретного дыма.
Он неопределенно пожал плечами. Что ему собираться? Он всегда путешествовал практически налегке, не обременяя себя лишними вещами.
— Отвезти тебя? — Рита как-то незаметно, мимоходом стряхнула пепельницу в мусорное ведро и обернулась.
— Я на такси.
Рита подошла к нему, внимательно вгляделась в лицо.
— Послушай, — серьезно сказала она, — только не распускайся. Держи себя в руках. То, что ты делаешь сейчас, это самый простой путь, но это дорога в никуда. Забывшись на время, ты рискуешь потерять все окончательно и бесповоротно.
— Мам… — поморщился он.
Она пригнула его голову к себе, взъерошила волосы:
— Все наладится, мой мальчик. Все будет хорошо, потому что по-другому быть не может.
Нолан лишь устало прикрыл глаза.
«Ты и сама уже не веришь в это, мама, — думал Нолан, входя в здание терминала. — Если бы можно было как в детстве просто закрыть глаза и загадать желание…» Лавируя в толпе, он пробрался к информационному табло и остановился, выискивая свой рейс. Отливающий глянцем плазменный дисплей проинформировал его о прибытии рейса «Лозанна — Дублин» и, поколебавшись, выставил пометку «регистрация» рядом с надписью «Дублин — Лос-Анджелес». Глубоко, едва ли не до самого носа натянув шапку и подняв воротник куртки, Нолан решительно зашагал к стойке регистрации.
Так случается: возвращаешься домой после некоторого, даже самого непродолжительного, отсутствия, и все вокруг, такое знакомое, привычное, родное словно подергивается флером отчужденной неузнаваемости. Ты мучительно пытаешься понять, что же изменилось, если все осталось таким же. И потом осознаешь — изменился ты сам, и мир вокруг тебя уже никогда не будет прежним.
Из аэропорта Алиса сразу отправилась к Рите. Ее пес непозволительно долго загостился. Она заберет Ориона и поедет домой. Она не станет ничего объяснять. Она никому не обязана ничего объяснять. Просто заберет свою собаку, поблагодарит за гостеприимство и уедет.
Мантра подействовала ровно наполовину. Алиса решительно подъехала к дому, выбралась из машины, поднялась по ступенькам. И у двери аутотренинг дал сбой. Она застыла неподвижной статуей, не в силах поднять руку и нажать кнопку звонка.
Неожиданно дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель высунулась внимательная шоколадная морда. Через секунду окрестности огласил восторженный лай. Лабрадор скакал вокруг нее, как всегда норовя от избытка чувств облизать лицо. Жертва такой бурной и искренней любви едва стояла на ногах.
— Эли! — ахнула, выглядывая, Рита. — А я-то гадаю, чего он так разошелся! Что же ты стоишь, проходи скорее!
— Здравствуйте! — пробормотала Алиса, стараясь увернуться от собачьих нежностей.
— Проходи, проходи! — Рита чуть ли не за руку втянула ее внутрь. — Раздевайся. Ты не замерзла? Сейчас я сделаю чай. Господи, как же неудачно вы разминулись! Нолан уехал два часа назад.
Алиса медленно размотала шарф. На нее навалилось чудовищное, громадное облегчение, быстро сменившееся лишающим сил опустошением. Он уехал. Не дождался ее. Не счел нужным. Не захотел. Не это ли лишнее доказательство того, как мало она стала значить в его жизни? А вовсе не те несколько десятков пропущенных вызовов, которые она обнаружила, включив, наконец, телефон.
Потрепав еще раз за ухом собаку, она прошла вслед за Ритой.
— Как отдохнула? — полюбопытствовала та, колдуя над заварником. — Признаться, ты нас сильно озадачила своим внезапным решением провести праздники в Европе.
— Это было спонтанное решение, — проговорила Алиса, машинально гладя положившего ей морду на колени совершенно счастливого Ориона. — Я подумала, что будет неплохо сменить обстановку.
— Очень разумно, — согласилась Рита и поставила на стол чашку, исходящую ароматом любимого Алисой бергамота.
Алиса испытала острое чувство дежа вю. Неделю назад она так же сидела за этим самым столом под салатовой скатертью, пила, правда, не чай, а кофе и думала о том, как бы половчее отвертеться от настойчивого приглашения Риты. С тех пор миновала вечность. Вечность, изменившая все.
— Надеюсь, каникулы удались?
— Да, вполне, — быстро сказала Алиса.
— Пей чай, — кивнула Рита на чашку и ненавязчиво поинтересовалась: — С друзьями отдыхала?
«Началось!» — подумала Алиса, испытывая непреодолимое желание вскочить и броситься вон из-за стола, а заодно из дома. Но с миссис Хьюз этот номер вряд ли прошел бы. Да и какой в этом смысл?
— С другом, — поколебавшись, ответила она.
