Помаявшись еще немного, Нолан открыл глаза. Взгляд уперся в белоснежный потолок с лампами дневного света. Больше никаких опознавательных знаков, за которые мог бы зацепиться глаз, на нем обнаружить не удалось. Обычный потолок, удручающе казенный. Совсем не обрадовавшись этому открытию, Нолан осторожно повернул голову.
Клодин стояла возле окна. Ссутулившись и обхватив плечи руками, она время от времени не то всхлипывала, не то прерывисто вздыхала, как раз то и являясь источником тех звуков, которые так встревожили его.
— Кло! — позвал он и с изумлением прислушался к собственному почти беззвучному хрипловатому шепоту, вырвавшемуся из саднящего горла.
Но Кло услышала. Резко обернувшись, она метнулась к нему, склонилась к самому лицу, осторожно сжала левую ладонь. Совсем близко он увидел ее темные, блестящие от влаги глаза.
— Боже! — сдавленно прошептала она. — Наконец-то!
— Ты чего? — растерянно пробормотал Нолан.
Сестра затрясла головой, по щеке съехала крупная слеза. Он потянулся свободной рукой, чтобы смахнуть эту слезу, и дернулся от боли — из вены торчал инъектор капельницы.
— Лежи! — вскрикнула Кло. — Не вздумай подниматься! Я сейчас позову врача.
— Врача? — переспросил он и обвел глазами помещение, в котором находился.
На его спальню в арендованном авангардистском доме комната никак не походила. По правде говоря, больше всего она была похожа на больничную палату, чем, скорее всего, и являлась.
— Где я? — прохрипел Нолан. — Что произошло?
— Ты в больнице, — подтвердила его догадку Клодин и вытерла мокрые щеки. — Ты почти шесть часов был без сознания.
— Что?! — не поверил он. — Да что случилось?
— Не знаю. Мне позвонили после того, как тебя доставили сюда. Ты отключился у себя в номере, тебя горничная обнаружила.
Нолан молчал, пытаясь переварить услышанное. Память была девственно чиста.
— Я позову врача, — сказала сестра и торопливо вышла из палаты.
Вернулась она спустя несколько минут в сопровождении молодого серьезного субъекта в белом халате.
— Добрый день, мистер Хьюз, — поприветствовал он, бегло оглядывая мониторы приборов. — Я доктор Тодд. Как вы себя чувствуете?
«С такой фамилией, конечно, только врачом работать», — отрешенно подумал Нолан и сообщил:
— Горло болит.
— Горло? — доктор удивленно вздернул брови. — Только горло?
Нолан прислушался к себе и пожал плечами. Ничего особенного, разве что ноющая, как от зубной боли, челюсть и абсолютная пустота в голове слегка напрягали.
— Ну горло пройдет. Это от трубки, что была у вас в трахее. В какой-то момент вы вдруг решили, что дышать совсем необязательно. К счастью, это произошло уже здесь, и нам пришлось подключить вас к аппарату искусственной вентиляции легких. Он немного подышал за вас.
— Сюрприз! — пробормотал Нолан, мрачно изучая потолок. — А нельзя ли узнать, что предшествовало моему столь экстравагантному решению? Хотя бы в общих чертах, а, док?
Доктор задумчиво почесал указательным пальцем переносицу, а затем непринужденно присел к Нолану на кровать. Тот покосился на него и слегка отодвинул ноги.
— Что предшествовало, я вам даже в общих чертах не расскажу. Могу только предположить, что вы недурно провели время, учитывая уровень содержания алкоголя в вашей крови.
— Алкоголя? — пренебрежительно фыркнул Нолан. — Вы хотите сказать, что я едва не отдал концы только потому, что слегка перебрал?
— Вряд ли дозу в три промилле можно отнести к категории «слегка перебрал», хотя, полагаю, это не главная причина, которая привела вас под наш гостеприимный кров, — собеседник посмотрел ему прямо в глаза: — У вас в крови обнаружены следы героина. А героин и виски — это коктейль для покойника, мистер Хьюз. Вас спасла случайность.
Доктор продолжал что-то говорить, но Нолан его уже не слышал. Летним ливнем обрушились на него воспоминания, заполняя пустые резервуары памяти. Мгновенно утратив всякое чувство реальности, он захлебывался и тонул в них, все глубже, слой за слоем, погружаясь в прошедший бесконечный день. И вместе с пробудившейся памятью оживало и дремавшее тело, отзываясь тягучей нудной болью в голове и всех мышцах.
Бессвязными слайдами замелькали картины его вчерашнего рейда по барам, в одном из которых, уже основательно разогретый, он ухитрился ввязаться в еще одну драку. Потасовку погасили на взлете, и ему пришлось спешно ретироваться, так как оброненное веское слово «полиция» прозвучало убедительным аргументом. Догонялся он уже в следующем заведении. Дозу купил там же, безошибочно выцепив в толпе нужную сомнительную личность. Теперь можно было только догадываться, что творилось у него в голове, если вместо привычной «травки» или уже распробованного крэка он, всегда избегавший тяжелых наркотиков, нацелился на героин.
Воспоминания обрывались в убогом номере захудалого отеля, куда он ввалился, отсвечивая разбитой физиономией. Свое появление там он еще помнил, а вот что было дальше — уже нет.
— …Когда я смогу выйти отсюда? — не совсем вежливо прервал неторопливую речь врача Нолан.
