— Что ты имеешь в виду?
— Помоги вечером распустить кофточку.
— Посмотрим на твое поведение. Ну ладно! Будь умненькой. А птицу, э-э-э, на балкон, только постели газету. Да, сегодня, между прочим, похороны Бори.
Лицо у Вики стало скорбным.
— Это ужасно, ужасно… такой человек… и так рано…
— Что поделаешь! В народе говорят: хорошие люди нужны богу.
Алексей Борисович вышел на крыльцо и огляделся. Черной телевизионной «Волги» нигде не было видно. Что за ерунда! Илья Кузьмич Елагин — человек обязательный, и такие внезапные приглашения уже давно отработаны до последнего движения, как старый спектакль. Вначале звонок, потом короткие сборы, и Алексей Борисович выходит на крыльцо. Он видит машину, шофера возле нее, который большой тряпкой — четверть простыни как минимум — протирает ветровое стекло. Алексей Борисович подходит к машине, шофер в это время делает вид, будто ничего не замечает, продолжает заниматься стеклом. Алексей Борисович громко произносит:
— Здравствуйте!
Шофер оборачивается, с неподражаемым удивлением, как на десантника, вдруг упавшего с неба, смотрит на Алексея Борисовича. Все они на телевидении — от директора и до вахтера, сами того не ведая, становятся артистами.
Пустынность асфальтового пятачка покоробила Алексея Борисовича, потом встревожила. Что могло случиться? Не исключено, что дорогой произошла авария или, скорей всего, поломка: у них весь транспорт разбит. Это предположение успокоило его. Он вышел на дорогу, поднял руку с вытянутыми двумя пальцами и через пятнадцать минут был на телевидении. Во дворе он увидел знакомую черную «Волгу», а на крыльце — директора Илью Кузьмича. Алексей Борисович не успел и слова молвить, как Илья Кузьмич бросился с жалобами:
— Нет, вы подумайте, что делается! Час назад, не меньше, шофер ушел выяснять, кто снял ночью щетки и зеркало, и как сквозь землю! А машины все в разъезде, одна на ходу… Кстати, заодно сняли транзисторный приемник. Если хотите, посмотрите, какая осталась безобразная дыра.
И, громко пожелав пропавшему шоферу счастья в личной жизни и долгих цветущих лет, он повел Алексея Борисовича к себе.
По пути Илья Кузьмич успокоился. Он быстро остывал. Несмотря на малый рост и худобу, человеком он был здоровым, никакую «химию», то есть лекарства, не признавал, все теплое время года ел супы и салаты из крапивы, по утрам тридцать минут бегал в скверике и спать ложился в девять часов. И это было единственное уязвимое место в идеальном режиме, потому что он не смотрел обязательную для него, руководителя, программу «Время». Сотрудники, узнав об этом, попытались было проявить остроумие, но, как известно, занятие сие в отношении начальства кратковременно и сильно обременительно для шутника.
Илья Кузьмич взлетел на третий этаж через ступеньку, Алексей же Борисович поднялся не в пример медленней. Скверно. Как-никак одногодки.
— Ну, что у вас тут случилось? — спросил Алексей Борисович, сдерживая одышку и опускаясь в кресло у стола.
Елагин приступил издалека.
— Вы, Алексей Борисович, всегда относились к нам с достаточной теплотой.
— Ну так и что?
— Вот, почитайте, — Илья Кузьмич протянул листок с телетайпа.
Алексей Борисович достал очки, поднес их к глазам, а листок поднес к очкам. Текст сообщал, что к ним в город прибывает старший редактор Центрального телевидения. Просьба встретить его и устроить в гостиницу.
— А я при чем здесь?
— Некому встретить. У меня просмотр видеозаписи о художниках и современности. Как сами понимаете, кому-то передоверить просто боюсь. Мало ли что… С художников и взять нечего. Послать на аэродром кого-нибудь из своих — все, кто мог бы поехать, в командировках. Вот, собственно, и все. Долго прикидывал, но послать, кроме вас, больше некого.
— И не на чем, — вдруг хохотнул Алексей Борисович, Интересная привычка — внезапно взрываться хохотом, главное, никогда не угадаешь, когда это произойдет, сердце на секундочку замирает у всех.
— Как — не на чем? Шофер все-таки найдется, не на небо же он улетел.
Тут, словно по заказу, открылась дверь, и на пороге появился шофер, известный всему городу дядя Саша, отец одиннадцати детей. Дядя Саша развел руками и покачал головой.
— Очень хорошо, — сказал Илья Кузьмич. — Ты не нашел зеркала, ты не нашел щетки, ты не нашел транзистор. Но где же, черт побери, ты был все это время?
— Бегал за сигаретами.
— Бе-егал… Куда бегал, в Магадан?
— Не-ет, сначала в один магазин, а там ничего не было, я тогда в другой.
— Ид-ди, — попросил Илья Кузьмич и посмотрел на телефон, как на желанный сейчас кусок кирпича.
— Вот результат нашего благодушия. Пора переходить к приказам.
— Давно пора, — подтвердил Алексей Борисович; глаза его потемнели, но сразу же снова стали ясными.
Алексею Борисовичу приятна была беспомощность Ильи Кузьмича. Любишь властвовать — умей и получать… Сегодня Илья Кузьмич получал свое, хотя именно ему Алексей Борисович меньше всего желал плохого.
