Время до вечера пролетает в хлопотах. В выборе подходящего цвета скатерти. Столового сервиза. Хрусталь или белоснежный фарфор с нежной каймой? А может, и вовсе позолоченная богемия? Сколько вилок ставить? Нужна ли вилка для устриц, для спаржи или для загадочной штуки, которую никто не ест, но выглядит модно? Видела такое на приёме у короля. Сколько магических светильников вкрутить в люстру? Нужен полумрак или ослепительный блеск? В общем, я гоняю слуг, а дворецкий мучает меня новыми и новыми вопросами.
Когда до важного момента остаётся около двух часов, я удовлетворённо осматриваю столовую и удаляюсь, наконец, привести себя в порядок. Принимаю душ, выбираю платье. Украшение, подходящее к моему наряду. И главное — фамильное колье. Его мне подарил Гильермо где-то на третий день нашего внезапного бракосочетания. Говорил, оно передаётся из поколения в поколение и до меня принадлежало его бабуле по отцу. Та не стала отдавать Анхелике, а передала сразу Гилю.
Муж, к слову, приходит, как раз когда одна из горничных возится с моими волосами, закалывает их миллионом шпилек в какую-то слишком вычурную и сложную конструкцию.
— Выглядишь превосходно, — замечает он, целуя в щёку. — Ты не слишком усердствуешь? Придут ведь твои друзья.
— Я вживаюсь в роль графини Гонзо. Ты должен быть в одной цветовой гамме со мной.
— Боюсь, у меня нет розового костюма, — хмыкает Гиль и, скинув на стул сюртук, уходит в ванную.
Да, на мне пепельно-розовое платье. Но поверх платья надевается накидка из кружевного чёрного фатина, приглушает яркость платья и закрывает открытые плечи.
Закончив с причёской, горничная исчезает. А я надеваю ту самую накидку, завершая образ, и лезу в гардеробную, чтобы вытащить нужный костюм для мужа. Чёрная рубашка. Чёрный сюртук и брюки. Единственное пятно — нежно-розовый шёлковый платок в нагрудном кармане.
Посвежевший муж выходит в одном полотенце на бёдрах. Капельки воды скользят по накачанному смуглому телу и теряются за материей. Жадно осмотрев полуголого красавчика, облизываю губы. У Гильермо глаза янтарём вспыхивают.
— Одевайся поскорее, — бормочу, передавая вешалку с выбранным нарядом.
— Лучше я тебе помогу раздеться и вжиться в роль графини Гонзо, — урчит негодник, скидывая на пол полотенце и шагая ко мне.
— Гиль! — вскрикиваю, упираясь ладонями в плечи. — Сейчас гости уже придут…
Слова тонут в поцелуе. Напористом и жарком. Аж дыхание сбивается. Я почти сдаюсь этому натиску. Но нас отвлекают.
— Что ты себе позволяешь! Какой ещё ужин тут придумала и не предупредила нас утром! Я совсем не… — к нам вламывается Анхелика.
Она замолкает на полуслове. Прервав поцелуй, смотрю через плечо мужа. Женщина открывает и закрывает рот и таращится на голый зад своего сыночка.
— Тебе стоило одеться, Гиль! Вы не одни в доме! — возмущается матушка, оторвав, наконец, взгляд от филейной части.
— Тебе стоило научиться стучаться в чужие покои! — резко и грозно рычит муж, развернувшись вполоборота.
— Но дверь была открыта… — машет в сторону чуть приоткрытой двери. — Я вообще зашла по другому поводу. Твоя жена специально не сказала о вашем званом ужине мне! Мы только приехали от модисток! Мы не готовы к приёму!
— Выйди! — отрывисто приказывает он, окончательно развернувшись, и шагает совершенно голый к матушке. Та пятится, покрывается красными пятнами и почему-то на меня злобной фурией смотрит. Вот, чесслово, я тут ни при чём. Я ведь одета, в отличие от сыночки её.
Как только Анхелика оказывается за порогом комнаты, Гиль хлопает перед её носом дверью и, глухо прорычав какое-то проклятье, идёт ко мне с не очень добрыми намерениями. Даже возбуждение схлынуло у мужа.
— Я бы предупредила их, но всё получилось спонтанно, и я не знала их координаты связи. А домой, ты сам слышал, они приехали только сейчас, — тараторю я и выставляю вешалку с костюмом, как щит.
— Не оправдывайся, Таня. Это твой дом, и ты здесь хозяйка. Захотела, устроила. Ты ведь мне сказала, — Гильермо забирает костюм и начинает одеваться.
— Слушай, я не хочу вносить раздор между вами.
— Раздор между нами с самого моего рождения. Расслабься, Таня.
— Почему? — опешив от сказанного, сажусь на краешек кровати.
— Между бывшим королём Располя и моей семьёй была договорённость. Их дети должны были пожениться. Но родился я вместо девочки-волчицы. И планы Анхелики стать матерью будущей королевы пошли прахом.
— Но бывший король Располя мёртв. И у нынешнего вроде как нет ещё детей.
— На тот момент он был жив, и о войне речи не было. И, кстати, в смерти короля виноват Алард, а я служу в его канцелярии. Что не добавляет мне очков в карму, — хмыкает Гиль.
— Ясно. Это грустно, — вздыхаю я. — Я буду любить наших детей, независимо от пола и расы.
Гиль вскидывает голову и пристально смотрит в глаза. Оставив в покое рубашку, приближается и нависает.
— Что? — не понимаю изменений настроения.
— Ты хочешь детей? — спрашивает как-то слишком тихо и пытливо.
— Ну да. Почему нет? Хотя сейчас не лучшее время. С моей магией всё неоднозначно. И обязанности жрицы ещё туманны и расплывчаты.
