Дворецкий в очередной раз появляется рядом. Качаю головой, отдавая молчаливое распоряжение, чтобы повременил с десертом. Он испаряется.
— Я помню, как сама устраивала званые вечера в этом доме, — с ностальгией и чуть повысив голос, говорит Анхелика. — Изысканные блюда, вышколенные слуги… Всё было безупречно.
Свекровь весь ужин пыталась вставить свои пять копеек и выставить меня этакой деревенщиной, которая посмела замахнуться и сесть за один стол с аристократами в сотом поколении. Естественно, всё это она говорила с улыбкой и расплывчато. Не подкопаешься. Хоть и понятно, в чей адрес летит не просто камушек. Настоящий валун.
— Времена меняются, — замечает Таша. Вот чувствует, ещё пару минут — и я взорвусь.
Анхелика этого добивается. Хочет вывести из себя и показать всем присутствующим моё истинное «хабалистое» личико. А я и не спорю, что вздорная. Иногда, чтобы выжить, нужно быть наглее и злее. Иначе затопчут.
— Конечно, герцогиня Стембург. Сейчас даже лира может позволить себе неуважение к традициям древнего и знатного рода, — елейным голосом дополняет свекровь.
Я усмехаюсь, так как Таша в прошлом тоже лирой была. То есть не голубых кровей. Подруга сдержанно улыбается. А вот Анхелика препарирует меня взглядами.
— Некоторые лиры отлично справляются с ролью графини или герцогини, — замечаю мягко.
— Уверен, и в роли королевы неплохо бы смотрелись, да, Ваше Величество? — вставляет свои пять копеек один Тёмный. Этот тип тоже весь вечер выводит из себя.
— Из-за таких продвинутых взглядов наше общество редеет, лорд Стембург, — отвечает женщина. Ей Рома тоже не нравится. — Мы забываем свои корни. Забываем традиции. А тот, кто забывает свою историю, не в состоянии построить будущее.
— Это званый ужин, мама, твои нравоучения навевают скуку, — встревает Гильермо.
— Мне не дают об этом забыть, — поджимает губы Анхелика. — Перейдём в гостиную, господа и дамы. Немного отдохнём, послушаем музыку. Ларета прекрасно играет на фортепиано. И в гостиной уютнее, и, что важнее, меньше посуды.
Замечаю, как морщится Леонель. Похоже, блондинчик уже слышал игру Лареты. И надо бы спасти золовку от полного провала, потому что то, что я слышала вчера, было ужасно. Да и мне жалко уши моих гостей.
Но Гильермо встаёт, да и остальные тоже поднимаются. Приходится последовать за перехватившей мой вечер дамочкой.
В холле нас с Гилем останавливает Лео.
— Мы можем поговорить наедине? — сухо спрашивает, смотря на мужчину.
Гильермо, кивнув, уходит. А я нервничать начинаю. Он же не будет говорить о поцелуе? Пожалуйста, не сейчас. Меж тем блондин подбирается ближе, почти заперев своей коляской мне пути к отступлению.
— Я прошу прощения за неподобающий вид и цветы, — холодно извиняется он, вызывая изумление и шок. Не знаю, что говорить. Просто хлопаю ресницами и таращусь в красивое лицо молодого повесы. Лео меж тем продолжает: — Я думал, ты устраиваешь ужин и приглашаешь меня, чтобы унизить. Показать, насколько я недостоин тебя.
— Не всё крутится вокруг тебя, Леонель, — качаю голову, немного расслабляясь.
— В последнее время многие мне это говорят, — хмыкает он.
— Я, собственно, не обиделась на цветы и пижаму. Ты выделяешься ярким пятном в этом чопорном обществе, — решаю просто отпустить ситуацию.
— Значит, мир?
— А ты продолжишь язвить, подкалывать и выводить из себя? — выгибаю бровь и скрещиваю руки на груди.
— Конечно, — с самым честным видом отвечает, вызывая смех.
— Ты просто неисправим! — хихикаю совершенно искренне, чувствуя, как в душе расцветает нечто тёплое к этому молодому франту. — Что ж, хорошо. Мир. Только не пытайся больше меня поцеловать.
— Этого точно не пообещаю, — усмехается Леонель и, круто развернув кресло, уезжает в гостиную.
Гости с напитками рассредоточились по комнате. Кто-то у камина бурно обсуждает последние новости. Кто-то возле пустого пока ещё инструмента. Гильермо поставил кристалл с музыкой, по помещению плывёт лёгкие переливы красивой мелодии.
— Дорогая, — с улыбкой пираньи ко мне идёт матушка мужа, — ты постаралась на славу.
— Спасибо, Анхелика, — выгибаю бровь. Что за метаморфозы внезапные? — Стараюсь соответствовать статусу графини.
— О, не стоит. Тебе никогда ею не быть, — шире улыбается и говорит так, будто комплимент отвешивает.
— Действительно, — встревает возникший за спиной Алард. Его голосом можно лёд резать. Свекровь вскидывает голову и поджимает губы. — Вам, Пресветлая, никогда не быть графиней.
— Что? — удивлённо разворачиваюсь. Он спелся с моей свекровью?
Правитель медленно переводит взгляд на меня. Не улыбается, но в тёмных глазах вспыхивает некая новая эмоция, которую пока не понять мне.
— Вы Верховная жрица. И только Богиня способна понизить ваш титул, — меж тем продолжает он.
Прикусив щёку с внутренней стороны, смотрю на Аларда. Он тоже не отводит глаз. Молчание затягивается и прерывается фальшивым бренчанием по клавишам.
— Спасибо, Ваше Величество, — лепечу, отступая и оборачиваясь.
За фортепиано сидит Ларета. И настраивается подарить нам всем травму внутреннего уха.
