— Тогда понятно, — облегченно вздохнула она. — Я думала, что найду Принцессу Арджуманд тут, когда вернусь, а ее не оказалось, и я встревожилась. Мало ли, вдруг произошла какая-то накладка, и сеть ее не пропустила, или ее нашел Бейн и снова забросил в реку. И когда миссис Меринг потащила нас в Оксфорд советоваться по поводу пропажи с мадам Иритоцкой, а потом появился ваш приятель, я забеспокоилась по-настоящему. Но теперь все хорошо. Видимо, ее переправили назад уже после нашего отъезда в Оксфорд, а он оказался весьма кстати: никто не путается под ногами и можно без помех вернуть кошку, Бейн тоже тут, а значит, не утопит ее до нашего возвращения. И в сети, видимо, никаких сбоев, раз вы здесь. Мистер Дануорти собирался приостановить все переброски в девятнадцатый век до водворения кошки на место. Получается, все обошлось. Идея мистера Дануорти сработала, Принцесса Арджуманд встретит нас в Мачингс-Энде, и беспокоиться не о чем.
— Стойте… — Я понял, что запутался. — Давайте по порядку. Садитесь.
Я галантно указал на деревянную скамью с табличкой «Не портить» и надписью «Вайолет и Гарольд, 59 г.» в пронзенном стрелой сердечке, вырезанном прямо под запретом. Верити села, грациозно расправляя белую юбку.
— Значит, — я попытался систематизировать факты, — вы утащили кошку через сеть.
— Да. Я была в беседке — там рядом устроена точка переброски, открывается на десятиминутные стыковки. Я как раз вернулась после отчета мистеру Дануорти и увидела, как Бейн — дворецкий — несет Принцессу Арджуманд…
— Погодите. А что вы вообще делаете в викторианской эпохе?
— Читаю дневник Тосси. Леди Шрапнелл полагает, что там может найтись какая-нибудь наводка на местонахождение пенька.
Кто бы сомневался. Мог бы и сам догадаться, что без пенька не обошлось.
— Но какое отношение к епископскому пеньку имеет Тосси? — Меня вдруг как громом поразило. — Только не говорите, что она и есть та самая пра-пра-пра…
— Пра-пра-пра-прабабка. Этим летом она съездит в Ковентри, увидит епископский пенек…
— …и ее жизнь изменится навсегда, — подхватил я.
— К этому событию она много раз возвращалась в своих бесконечных дневниках, которые вела почти до самой смерти. Именно из-за них леди Шрапнелл втемяшилось в голову восстановить Ковентрийский собор — и перевернуть свою жизнь тоже.
— И наши заодно. Но если она сама читала дневники, зачем было посылать вас в 1888 год с той же целью?
— Дело в том, что тетрадь за это лето, в которой Тосси первый раз описывает судьбоносное событие, сильно подмокла. Леди Шрапнелл наняла криминалиста разбирать записи, однако дело движется туго, поэтому она снарядила меня сюда — читать на месте.
— Но если Тосси много и подробно писала об этом в следующих дневниках… — недоумевал я.
— Она не объясняла, в чем именно состояла судьбоносность, и не указывала дату поездки. К тому же леди Шрапнелл надеется обнаружить в данной тетради и другие важные подробности. К сожалению (а может, к счастью, поскольку письменно Тосси изъясняется так же, как устно), дневник она хранит пуще драгоценностей короны, и пока мне его заполучить не удалось.
— Все равно не понимаю. Епископский пенек пропал только в 1940 году. Какой прок от дневника, написанного в 1888-м?
— Леди Шрапнелл считает, там может быть указано, кто передал пенек церкви. Записи о пожертвованиях Ковентрийскому собору сгорели во время воздушного налета, а ведь дарители — или их потомки — могли забрать пенек на хранение в начале войны.
— Дарители, подозреваю, намеревались избавиться от него раз и навсегда.
— Пожалуй. Но вы ведь знаете леди Шрапнелл — «заглянуть под каждый камень». Вот я и хожу за Тосси по пятам две недели, надеясь, что она оставит дневник без присмотра. Или соберется в Ковентри. Должно быть, уже скоро: когда я упомянула Ковентри, она сказала, что никогда там не была, а нам известно, что поездка состоялась в июне.
— И тогда вы похитили кошку и потребовали дневник в качестве выкупа?
— Нет! Я вернулась после отчета мистеру Дануорти и увидела Бейна, дворецкого…
— Книголюба, — вставил я.
— Душегуба! Он нес Принцессу Арджуманд и уже подходил к берегу, удивительно прелестный июнь. Розы восхитительно цветут.
— Что? — Я снова потерял нить.
— А бобовник! У миссис Меринг есть увитая бобовником пергола — так живописно!
— Прошу прощения, мисс Браун. — Возникший из ниоткуда Бейн скованно поклонился.
— Что такое, Бейн? — спросила Верити.
— Я насчет кошки мисс Меринг, — неловко начал он. — Если мистер Сент-Трейвис тут, значит, кошка найдена?
— Нет, Бейн. — В воздухе ощутимо повеяло холодом. — Принцесса Арджуманд до сих пор не появлялась.
— Я беспокоился. — Он отвесил еще поклон. — Прикажете подать экипаж немедля?
— Нет, Бейн, благодарю, — ледяным тоном отказалась она.
— Миссис Меринг просила вернуться к чаю…
— Я помню, Бейн. Благодарю.
Он все еще колебался.
— До мадам Иритоцкой около получаса езды.
— Да, Бейн. Вы свободны. — Она проводила его взглядом до самой коляски и только потом дала волю чувствам. — Душегуб! «… значит, кошка найдена?» Прекрасно знает, что нет. Беспокоится он, как же! Злодей!
— Вы уверены, что он ее топил?
