Еще мне казалось, что собакам положено гонять кошек, однако Сирил сидел смирно, косясь на меня, как на предателя.
— Я не догадывался, что она тут, — оправдался я.
Но как, как мне удалось не догадаться? Что еще мог сунуть мне Финч в корзине — закрытой корзине! — в последнюю минуту? Головку сыра?
Не зря Финч сомневался в моих силах. У меня ничего не щелкнуло, даже когда Теренс рассказал о пропаже. И когда начала расспрашивать Верити… Болван, тупица, остолоп!
Я мог бы еще в Иффли передать кошку Верити. Или Тосси. Отошел бы к лодке под каким-нибудь предлогом и притворился, будто нашел пропажу на берегу. Если бы знал, что она у меня. Если бы додумался заглянуть в багаж. Олух, недотепа, кретин!
Кошка пошевелилась. Зевнула и изящно потянулась, выпростав белую лапку. Я наклонился поближе, надеясь увидеть остальные, но все скрывала черная шерсть.
У меня мелькнула страшная мысль: что, если это вовсе не Принцесса? Тосси говорила, что она черная с белой мордочкой, но ведь черно-белые кошки в 1888 году наверняка водились в избытке. И даже в переизбытке, раз уж им приходилось топить котят.
— Принцесса Арджуманд? — осторожно позвал я.
Серые глаза смотрели с прежним безразличием.
— Принцесса Арджуманд, — уже тверже повторил я, и глаза закрылись.
Нет, это не она. Это кошка смотрителя шлюза или церковного старосты. Забралась в корзину, пока мы бродили по иффлийской церкви.
Кошка в очередной раз зевнула, показывая розовый язык и ряд острых мелких зубов, потом поднялась.
Сирил попятился, словно дежурный ПВО при виде бомбы-зажигалки.
Выбравшись из корзины, кошка пошла прочь, грациозно переступая белыми лапами и покачивая белым кончиком хвоста. Верхняя часть задних лап тоже оказалась белой — словно панталончики. Тосси про панталончики ничего не говорила, и я уже воспрянул духом, но вспомнил, что это викторианская эпоха, где воспитанные люди не обсуждают панталоны и прочее исподнее. Да и, по здравом размышлении, сколько белолапых кошек могло забраться ко мне в корзину и застегнуть пуговицу снаружи?
Кошка почти пересекла поляну.
— Стой! — крикнул я. — Принцесса Арджуманд! — Нет, они ведь так не понимают. — Стоять! — скомандовал я строго. — Место!
Она удалялась.
— Вернись, — уговаривал я. — Стоять. Стоп. Эй!
Кошка обернулась и с любопытством посмотрела на меня большими серыми глазами.
— Вот так. — Я начал подкрадываться. — Молодец, хорошая киса.
Она села и принялась умываться.
— Замечательная киса, — приближаясь, приговаривал я. — Сиди… сиди… вот так…
Кошка элегантно потерла за ухом.
Мне оставалось полшага.
— Сиди… сиди… не двигайся…
Я бросился на нее, она мягко прыгнула вбок и скрылась за деревьями.
— Ну что, нашли? — позвал Теренс с берега.
Я поднялся, отряхивая рукава, и пристально посмотрел на Сирила.
— Никому ни слова!
К нам вышел Теренс с банкой персиков.
— Вот вы где. Есть улов?
— Пока нет. — Я поспешно вернулся к багажу. — То есть я еще не все проверил.
Захлопнув крышку корзины, я открыл ранец, изо всех сил надеясь обойтись без дальнейших сюрпризов. Надежда оправдалась. В ранце лежала пара ботинок не больше тридцать восьмого размера, большой платок в горошек, три рыбные вилки, объемистый серебряный половник с филигранной ручкой и щипцы для улиток.
— Может, эти подойдут? — спросил я, вытаскивая щипцы.
Теренс тем временем рылся в коробе.
— Сомневаюсь… А, вот! — Он извлек тот самый ятаган с красной рукоятью. — О, вы даже стилтон прихватили? Замечательно.
Он удалился, унося консервный нож и сыр, а я подошел к кромке поляны.
Кошки простыл и след.
— Эй, Принцесса Арджуманд! — звал я вполголоса, раздвигая ветви и заглядывая под кусты. — Сюда, киса!
Сирил ткнулся носом в куст, вспугнув какую-то птаху.
— Сюда, киса! — звал я. — К ноге!
— Нед! Сирил! — донесся до нас голос Теренса, и я дернулся, зашелестев веткой. — Чайник кипит! — Он вышел с открытой банкой персиков. — Что вы там возитесь?
— Решил прибрать слегка. — Я сунул щипцы в ботинок. — Упаковать все обратно, чтобы завтра не задерживаться.
— Приберем после десерта, — заявил Теренс, хватая меня за локоть. — Пойдемте уже.
Он отвел нас к костру. Сирил настороженно озирался, профессор разливал чай по оловянным кружкам.
— Dum licet inter nos igitur laetemur amantes[21], — возвестил он, передавая мне чашку. — Идеальное завершение идеального дня.
Идеальнее некуда. Я не сумел вернуть кошку, разлучил Теренса с Мод, помог ему добраться до Иффли на свидание с Тосси — и кто знает, каких еще дров наломал.
Но что толку плакать над пролитым молоком? Метафора, может, не самая подходящая к случаю, однако его все равно не соберешь обратно, коль уж пролилось. Да и какая метафора будет уместнее? Шкатулка Пандоры? Джинн из бутылки?
Плакать бесполезно, сделанного не воротишь. Нужно как можно скорее доставить Принцессу в Мачингс-Энд, пока не стало еще хуже.
Верити просила держать Теренса подальше от Тосси, но она не знала про кошку. Я должен немедленно вернуть пропажу на место, а самый подходящий способ для этого — сообщить о находке Теренсу. Он будет на седьмом небе и на всех парах помчится в Мачингс-Энд.
