Шон? Он был героем. Героем, который сражался за свою страну. Героем, который сражался за меня. Если я не смогу сбежать, то тоже буду сражаться за него, и обязательно присоединюсь к нему, прежде чем Иеремия сможет когда-либо заявить на меня права как на свою жену.
— Послушай меня, глупая маленькая шлюха, — рычит моя мать. — Ты думаешь, я не замечаю, когда ты теряешься в собственной голове?
И она это делает; она всегда так поступала. Это началось, когда я была совсем маленьким ребенком, она всегда это замечала, в тот самый момент, когда мое внимание ослабло и я начала отдаляться. Теперь, когда она убедилась, что завладела моим вниманием, ее сумасшедшая улыбка возвращается.
— Хорошо. Я хочу, чтобы ты поняла, — настойчиво говорит она мне, — это твой последний шанс.
Я ничего не могу с собой поделать и закатываю глаза. О черт, пора уже смириться, это все, что ей нужно было, чтобы сорваться! Ее руки снова опускаются, но на этот раз я готова и двигаюсь достаточно быстро, чтобы она промахнулась мимо моего лица.
— Как ты смеешь? — спрашивает она, хватая меня за волосы и поднимаясь. — Доброта и милосердие тратятся на тебя впустую! — Она отстраняется от меня, печаль в ее глазах расходится с насмешкой на ее лице.
У меня больше нет сил бороться. Я просто хочу снова заснуть, чтобы забыть этот кошмар и вернуться в мир, где живут мой муж Шон и моя прекрасная дочь Дженни. Пожалуйста, позволь мне сбежать из этого ада!
Побег.
Из всего, что сделала в последнее время, это названо грехом, я не могу придумать ничего более греховного, чем сидеть здесь. Бог дал мне несколько дней отсрочки от встречи с садистом, и до сих пор я тратила их впустую.
Что бы Шон подумал обо мне?
Вечер среды, 17 Августа 2016 года.
Два дня головокружений и наконец гребаная головная боль начала утихать. Но мои ребра все еще болят, и мне трудно дышать под слоями эластичных бинтов, обернутых вокруг моей груди, чтобы поддержать заживающие ребра. По отдельности они могут быть мягкими и эластичными, но если вы сложите достаточное количество слоев вместе, бинты с таким же успехом могут быть стальными.
Мне нужна помощь. Снаряжение, которое я купил на днях у Кабелы, по гражданским стандартам норма, но если я собираюсь забрать Кортни в одиночку, этого недостаточно. Мне нужно каждое преимущество, которое могу выпросить, одолжить или украсть. К счастью, у меня много старых друзей, которые выслушают мою просьбу, дадут мне взаймы или отвернуться, пока я ворую.
На мой телефонный звонок отвечают до второго гудка.
— Боевая морская особая группа быстрого развёртывания, говорит ПС2 Ларкин, чем я могу вам помочь, сэр или мэм? — Ларкин, специалист по персоналу, — это тот, кто оформлял мои документы о выходе на пенсию, и его голос звучит где-то между скучающим и раздраженным. ДЕВГРУ, в народе известная как Шестая команда «морских котиков», каждый день получает телефонные звонки от журналистов, чудаков и теоретиков заговора по всей стране и даже по всему миру. Слава Богу, это тот, кого я знаю.
— Привет, Ларкин, — обращаюсь я.
— Пирс! — Его голос проясняется. — Как, черт возьми, ты себя чувствуешь?
— Лучше, чем ты, — отвечаю я. — Мне больше не нужно дежурить. Мне уютно дома, завернувшись в свое одеяло ДД-214, — смеюсь я, напомнив старую шутку о документах об увольнении.
— Да, да. Тепло и мягко и изолирует тебя от всего этого дерьма, — печально вздыхает Ларкин. — Я заполнил достаточно бланков для вас, ребята, и начинаю с нетерпением ждать своего собственного. И да, Шон! Рад тебя слышать, чувак. Чем я могу тебе помочь?
— Анджела должен быть сегодня на дежурстве? — Я задаю этот вопрос небрежно. ПС2 знает, что ему не следует говорить о каком-либо планировании, но после минутного колебания он отвечает мне.
— Да, — отвечает он. — Анджела — исполнительный директор. — Командный дежурный офицер. Бедняга, которому приходится оставаться на ночь во главе дежурной части в случае чрезвычайной ситуации.
— Отлично, спасибо, — любезен я, чувствуя явное облегчение. Если и есть кто-то, с кем я предпочел бы поговорить об этой проблеме, то это Анджела. — Тогда позволь мне поговорить с ДЦТ? На самом деле, нет, ты можешь мне перезвонить? Нам нужно поговорить не на линии. — На самом деле я не хочу, чтобы этот разговор где-либо записывался. Лучше для Анджелы и меня.
— Напрямую, да. — Ларкин снова делает паузу. — Все в порядке, Шон? — спрашивает он, его голос полон беспокойства.
— Да, да. Не о чем беспокоиться, — успокаиваю я, и он отправляется на поиски Анджелы для меня.
Не прошло и минуты, как зазвонил мой телефон, и идентификатор вызывающего абонента показывает, что это код города семьсот пятьдесят семь. Вирджиния-Бич. Это не базовый номер.
— Как дела, Энджи? — спрашиваю я, отвечая на телефонный звонок.
— По-прежнему один под другим, панк, — отвечает мужчина глубоким грубым голосом. Главный спецназовец Макс Ангелеску, Анжела, для тех из нас, кто сражался и проливал кровь вместе с ним. — В чем проблема, Пирс?
