Я придвинулась к ней поближе за барной стойкой, и решила для начала прикинуться дурочкой.
— Хочешь выпить, Миа?
— Нет, мне не нужна чертова выпивка, — прошипела она. — Мне нужно, чтобы ты оставила моего мужчину в покое.
Я вздохнула.
Определенно, она заявила, что хочет вернуться к Мерри.
— И ты должен знать, что я буду бороться за него, если ты меня вынудишь, — продолжила она.
— Послушай, я на работе. Может, не будет делать это здесь? — попросила я, а потом добавила: — Или, скажем, вообще не будет этого делать никогда?
— Ты должна понять, как обстоят дела.
Это означало «нет».
И все равно я не могла участвовать в этом (даже если бы хотела).
— Хорошо, я понимаю, — сказал я. — А теперь, хочешь выпить?
При этом она выглядела растерянной, возможно, потому что ожидала от меня другого ответа.
— Женщина, это бар, — вступил в разговор Дэррил, когда она замешкалась на одну (а вернее пятнадцать) секунд. — Если ты пришла сюда, значит выпиваешь. Не пьешь — тебе не сюда.
— Без обид, — ответила ему Миа. — Но я разговариваю не с тобой.
— Мне все равно, разговариваешь ты или нет, — ответил Дэррил. — Факт остается фактом: если ты пришла сюда, значит выпиваешь.
— Мне надо кое-что донести до Шер, — ответила Миа.
— Ты уже сказала достаточно, — отмахнулся Дэррил. — Теперь заказывай выпивку, или я попрошу тебя уйти.
Миа решила, что с нее хватит Дэррила, и посмотрела на меня.
— Все знают, что он мой. Весь город знает. Никто не хочет видеть рядом с ним такую как ты. Все хотят меня рядом с ним.
Черт, я начинала выходить из себя.
— Такую, как я? — поинтересовалась я, хотя не должна была. Я держала себя в руках. Мне не нужно было давать ей лишний повод попытаться свести меня с ума.
Она оглядела меня с ног до головы.
— Ты знаешь, кто ты такая.
Да, она сводила меня с ума.
С усилием я подавила гнев и кивнула.
— Конечно, я знаю себя. Я знаю, что Мерри нравится то, какая я есть. И мне совершенно наплевать, что все знают или хотят для Мерри. Мерри хочет меня, и мне этого достаточно.
— Мерри сам не знает, чего он хочет, — проворчала Миа в ответ.
Господи, как же она раздражала.
— Не знает? — спросила я с сарказмом. — Странно. В четверг вечером он казался вполне уверенным. И в пятницу утром. И в субботу.
Как я и предполагала, удар пришелся в самый центр. Я поняла это, когда ее, по общему признанию, симпатичное лицо исказилось, и она перестала выглядеть такой уж красивой.
— Уверена, что так и было, — прошипела она. — Ты забываешь, что не первая, кого он точно хотел, хотя, могу поспорить, с твоим опытом работы, ты хорошо справилась.
Теперь она не просто раздражала, а практически вывела меня из себя.
Я придвинулась ближе к барной стойке. Дэррил придвинулся ближе к моей спине.
Но, препираясь, мы не заметили, что на нашей сцене появился еще один игрок.
— Пока из твоих уст не вылетело еще больше дерьма, о котором ты потом пожалеешь, Миа, тебе нужно замолчать и уйти.
Я посмотрела налево и увидела поднявшегося Таннера.
— Это не имеет к тебе никакого отношения, Таннер, — ответила Миа, но она явно еще не закончила. Бросив на меня коварный взгляд, она снова повернулась к Таннеру. — Хотя, признаться, я удивлена, что ты, похоже, не хочешь для Мерри лучшего.
— Абсолютно не важно, чего я хочу для Гаррета, — заявил Таннер, и я почувствовала, что это не очень хорошо, поскольку не было ни одобрением меня, ни наоборот. — Важно, чего хочет для Гаррета Гаррет, — продолжил он.
— А Ракель не хотела тебя семнадцать лет, но вы оба знали, что так будет лучше, — ответила она.
Я увидела, как Таннер поджал губы, и подумала, что он признает правоту ее слов.
Но я ошиблась в своем предположении. Очень сильно.
— Я не Гаррет, а ты точно не Рокки, — процедил он. — Дело не в этом. Речь идет совсем о другом. Хочешь, я скажу как есть. Ты права. Я хочу для Мерри лучшего. Я хочу, чтобы мой брат был счастлив. И я знаю его. Знаю, что он ни за что на свете не будет счастлив с женщиной, которая в любое время выплеснет такое дерьмо, какое ты только что выплеснула на хорошую женщину, тем более у той на работе перед многочисленной публикой.
— Я должна была это сказать, — ответила Миа, подняв голову, хотя на ее лице промелькнула неуверенность.
Таннер покачал головой.
— Ты решила сделать заявление спустя пять лет страдания херней, в течение которых ты не сделала ничего, чтобы вернуть своего мужчину? Хочешь совет? Очнись. Ты слишком долго выпендривалась. Все кончено. Ты потеряла его. И сразу предупреждаю, Миа, по городу ходят разговоры. И пока твои подружки забивают тебе голову всякой дрянью, чтобы удержать тебя на пути, который больше не является праведным, весь остальной город рад, что Гаррет наконец-то нашел женщину, у которой есть силы, чтобы бороться.
Вот это да.
Только что Таннер бросил в мою сторону очень громкое одобрение.
Внезапно я перестала злиться. И ухмыльнулась.
— Он мой, — сказала Миа Таннеру, ее голос дрогнул, но лишь из-за его слов. Он не отражал ее решимости. У меня была вагина, и я видела выражение ее лица. Я прекрасно понимала ее.
Черт.
Я перестала ухмыляться.
