– Безнадёжно! – снова стонет Люси. – Она даже перед нами выступать не хочет! Даже если она каким-то чудом выучит танец, ей всё равно придётся выйти на сцену перед всей школой!
– Просто попробуй, Морган, – мягко просит меня Айрис. – Смотри, всё же очень просто. – Она отходит на несколько шагов, чтобы между нами было больше пространства. – Итак, запоминай первое движение: шаг в сторону, уронить плечи и щелчок, а потом всё то же самое в другую сторону. – Она грациозно исполняет движения танца. – Видишь? Ничего сложного! У тебя получится!
Я отрицательно мотаю головой:
– Я… я не умею пальцами щёлкать.
– Ты серьёзно? – Люси смотрит на меня, как на сумасшедшую. – Ты даже пальцами щёлкнуть не можешь?
«Нет, Люси, не могу, потому что в обратном случае есть большая вероятность, что ты навсегда онемеешь!» – кричу я про себя.
Кажется, Айрис сейчас заплачет.
– Есть идея, – говорю я. – Всем не обязательно выходить на сцену.
– Нет, обязательно. Мы должны работать в команде, помнишь? – сварливо произносит Люси.
– Разумеется, но работать в команде, не значит выходить на сцену, – объясняю я свою идею. – Давайте я буду отвечать за свет и звук? Так мы поработаем вместе, а выступать будете только вы.
Лицо Люси озаряется. Остальные разом поворачиваются к Айрис, очевидному лидеру нашей группы. Она внимательно смотрит на меня.
– Думаешь, это не против правил? Не хочу, чтобы нас дисквалифицировали, – задумчиво говорит она.
– Миссис Фернли сказала, что мы должны поработать сообща, чтобы каждый внёс свою лепту. Но это совсем не значит, что все должны делать одно и то же. Мне кажется, если я займусь световым оформлением, то всё будет по правилам и мы ничем не рискуем, – горячо заверяю её я.
– Я полностью за! – радостно кивает Люси.
– Отличное решение, – соглашается с ней Зоуи. – Раз мы со всем разобрались, Айрис, покажешь ещё раз первое движение?
– Думаю, тебе пока на репетициях присутствовать не надо? – спрашивает меня Люси. – Мы начнём разучивать основные шаги.
– О! Можем сегодня порепетировать на ночёвке у Айрис! – щебечет Карэн.
– Да, отличная мысль, – кивает Зоуи. – Как здорово! Айрис, а кто ещё придёт?
Я беру рюкзак и иду через спортивный зал, слушая о деталях ночёвки, на которую меня не зовут. Я достаю телефон и прошу Дору забрать меня как можно скорее. Пока я жду её у школьных ворот, мне вдруг становится очень грустно.
– Чего ты такая мрачная? – спрашивает Мерлин, превращаясь из паука в чёрного кота, сидящего у моих ног.
– Просто так, – отвечаю я, накручивая на палец цепочку с кулоном.
– Потому что у тебя на лице чернильное пятно?
– Что? Я ручкой испачкалась? – Я достаю телефон и включаю камеру, чтобы проверить. На правой щеке большое синее пятно. Я облизываю палец и пытаюсь его оттереть. – Прекрасно! И давно я так хожу?
– С самого утра.
Я возмущённо на него смотрю.
– И ты не счёл нужным мне об этом сказать?
– Решил, что куда более забавно наблюдать, как ты весь день ходишь с чернильным пятном на щеке. – Он хихикает, глядя на меня своими кристально чистыми зелёными глазами. – Так если ты не знала о ручке, то почему такая грустная?
– Просто так, – отмахиваюсь я. – Жаль, меня не зовут на ночёвки. Мерлин, можно тебя спросить?
– Конечно.
– Это серьёзно.
– Ясно.
– Правда, серьёзно. Нельзя надо мной смеяться, когда я серьёзно говорю. Мне нужен совет фамильяра.
– Конечно.
Я делаю глубокий вдох.
– Как думаешь, я смогу вписаться в школьную жизнь?
– Нет.
– Мерлин!
– Что? – спрашивает он, равнодушно облизывая лапу. – Ты просила совет фамильяра, я тебе его предоставил.
– Ты ответил «нет», когда я спросила, впишусь ли я в школе!
– И?
– И… ну… ты не должен был такое говорить.
– То есть ты не такой ответ хотела услышать, – поправляет он меня. – Ты хотела, чтобы я сказал: «Разумеется, ты впишешься, Морган, тебя пригласят на сотню ночёвок и не будут писать гадости о тебе на дверях туалета».
– Обо мне гадости в туалетах пишут? Почему я не знала?
– Но моя работа не в том, чтобы говорить тебе то, что ты хочешь услышать. Я должен говорить тебе правду.
– И я должна знать, что никогда не стану своей для этих людей?
– Точно. А знаешь почему?
– И почему? – ворчливо спрашиваю я.
– Потому что ты ведьма. И никому из школы нельзя знать или понимать огромную часть твоей жизни. Это всегда придётся скрывать. Возможно, ты и заведёшь друзей, но никогда не станешь одной из них и не сможешь рассказать о себе всю правду. Просто так всё устроено, ничего не поделаешь.
За неделю до осенних каникул я сижу одна во время обеда в кабинете истории и читаю о Вильгельме Завоевателе. Дора была прекрасным репетитором, а вот я оказалась крайне безответственной ученицей. Всё время, что мы занимались, я, так или иначе, переводила тему на историю ведьм, а историю обычных людей по большей части пропускала мимо ушей. Тогда мне это казалось гораздо интереснее, но теперь я понимаю, как много упустила.
– Что делаешь?
В класс заходит Оуэн и садится за парту передо мной.
– Читаю, – отвечаю я, указывая на учебник.
