Уплетая щи, я смотрела на женщину и поражалась. По идее, беременность меня должна была изменить, повлиять на Руслана. Но самые кардинальные перемены были именно у Нины Михайловны. Всю свою любовь и заботу, накопленную в тайных резервуарах, она теперь выплёскивала на меня. Даже Руслан начал обижаться, что его мама с ним себя так не вела.
Хлопнула входная дверь и потянуло холодом. Шум был такой, будто стадо носорогов на водопой прибежало. Хрупкий порядок, который успела навести Нина Михайловна, рушился на глазах.
На кухню вбежал взмыленный Руслан, красный от бега. Волосы дыбом, глаза страшно выпучены. Утирая мокрое от пота лицо, муж бросился к графину с водой, но не стал наливать себе в стакан, пил прямо с горла. Сделав четыре шумных глотка, отдышался и посмотрел на нас. Я, набрав полный рот щей, медленно жевала. Нина Михайловна недовольно смотрела на сына, вытирая руки полотенцем. На нашей маленькой кухне становилось тесно. Ещё мой живот выпирал из-под футболки полосатым боком.
— Кира, это хорошо, что ты сидишь.
— Угум, — кивнула и продолжила есть щи. Что-то мне подсказывало, что эту вкуснотень я не доем.
— Но было бы лучше, бери ты трубку. Я с новостями.
— С какими? — прожевав, исподлобья уставилась на мужа. — Хорошие и плохие?
— Не знаю. Просто новости. С какой начинать?
— С такой, от которой я не рожу.
— Кира! Кира, стой!
Руслан едва поспевал за мной. Белый халат, накинутый на его плечи, развевался как парус фрегата. Я же, несмотря на свои необъятные размеры, умудрялась грозным дирижаблем нестись вперёд. Ещё и локтями всех расталкивала, кто попадался на дороге.
Сердито посмотрев на нерасторопную медсестру, я протиснулась мимо неё, заметно задев её животом. Открыла с ноги дверь, потому что руки были заняты пакетами. И вообще, хотелось рвать и метать! Рвать на мелкие кусочки и метать молнии, подобно Зевсу.
— Кира, успокойся!
— Успокоиться? — я даже заикаться стала. У меня задёргался глаз, а желание убивать только усилилось. — Это как, успокоиться? Да я спокойна!
— Я и вижу, — Руслан поцеловал меня в лоб. — Вон глазами сигналы Морзе посылаешь: не подходи, убью.
— Что, так заметно? — я сипло переспросила, устало выдохнув. — Да?
— Очень. Тебе бегущей строки на лбу не хватает для полноты картины. Не знаю как с другими, но меня ты не обманешь. Успокойся, всё с твоей мамой хорошо, она же сама мне позвонила.
От одного только воспоминания вспыхнула и, вспомнив наставления лечащего врача мамы, зашла в палату. Папа подсуетился, и ей выделили отдельную платную палату.
Я обвела взглядом просторную комнату, пусть и небольшого размера. Первым делом, что я увидела, так это достаточно внушительную кровать и растяжку с загипсованной ногой. Только потом разглядела маму под простынёй и натянуто улыбнулась, когда увидела какого-то енота в шлеме из бинтов.
— Кира! Детка! Ты что тут делаешь? Тебе нельзя в больницу! — мама попыталась привстать на локте и тут же возмущённо стала выговаривать моему мужу: — Руслан, ну-таки ты молодец! Я же просила Киру не беспокоить.
— Это как? Чтобы кто-то чужой ей рассказал, что вы в больнице? — Руслан деловито поставил пакет с продуктами на невысокий стол и огляделся в поиске посадочной площадки.
Я не прислушивалась к этой перебранке. Только нашла стул и подтащила его к кровати, с трудом села и выдохнула: вид у мамы был аховый.
Голова перемотана и крашеные чёрные волосы торчали колючими прядками из всевозможных мест. Лицо напоминало лицо боксёра после боя. Руки тоже были перебинтованы, и всё в каких-то жёлтых пятнах. Обе ноги в гипсе. Страшно было спрашивать, что же произошло.
Что-то невообразимо жуткое!
— Так, рассказывай, что случилось.
Слушая маму, я попутно представляла себе всё, что она с собой вытворяла и не знала, что мне делать, то ли плакать, то ли стреляться.
Лиза оставила своих мелких у мамы и поехала к мужу, я так поняла, что там что-то срочное с документами. И вот мои родители остались в няньках. Пока папа разбирался с машиной и попутно катал внуков на горке, маме привезли домашнее молоко. Для малышариков она всегда брала творог, сметану и литров шесть — семь настоящего деревенского домашнего молока.
Вот его она вскипятила, разлила по кастрюлькам. Часть оставила на кухне, а часть решила вынести на балкон, где было более или менее прохладно.
