Камелия согласно моргнула и покинула комнату первой. Стеф же, облегчённо выдохнув, приподнялся с кровати, быстренько вернул пуговицы в прежнее положение, схватил с изножья кровати аккуратно повешенный чистый фрак, резво накинул его на себя, даже не застёгивая, и поторопился выйти из кладовочки, дабы как можно скорее оказаться в оперной. Ему чертовски сильно хотелось знать, что задумала Бэла, и чем это может для них обернуться, посему, несмотря на какой-никакой, но риск, скорой походкой устремился в южную часть замка. А о Камелии, что вела себя мнительно, о Герцоге, который вновь напомнил о своём существовании, и масках, скрытых у него под кроватью, он обязательно подумает в следующий раз. Сейчас же ничем посторонним голову забивать не хотелось. Даже если оно было неимоверно важным.
***
Добраться до Оперной Комнаты, как и в прошлый раз, не составило никакого труда. Главная камеристка, пусть и час был поздний, дверь, ведущую в другую зону дворца, не закрывала, словно специально позволяла Стефану потянуть время до всеобщего "отбоя". Однако, перед глазами парня до сих пор маячил тот жуткий сон, где в этой же комнате сталкивается с собственной смертью, отчего входить в залу как-то перехотелось. Но деваться было некуда. Он, слегка мешкая, спустился с лестницы и увидел, как блондинка нервно металась по помещению, выжидая, надо думать, прихода молодого человека. К удивлению брюнета, на ведьме вновь не было чёрного привычного наряда с капюшоном, скрывающем половину красиво бледного лица и золотистые не длинные волосы. Она была одета в тёмное придворное платье с пышной юбкой в пол, скрывающее декольте под тонкими однотонными кружевами; руки её не облачены в кожаные перчатки, волосы собраны в небрежный пучок, а на лице ни намёка на макияж. Без своего устрашающего наряда и дерзкого раскраса с слегка потёкшими тенями колдунья выглядела ещё более привлекательной — подстать леди знатного рода, без сомнений. Стефу стало даже немного стыдно, что он, в свою очередь… куда менее презентабельно, совершенно неподобающе для молодой графини. Да и чего парень в общем-то хотел, если он обыкновенный слуга.
— Звала? — прозвучал ласковый мужской голос со стороны лестницы.
От неожиданности девушка дрогнула, развернулась боком к источнику малого испуга и перестала ходить по комнате.
— Ну наконец-то, — отозвалась она, приближаясь к молодому человеку, стоящему на пороге. — Нужно поговорить.
Бэла ладонью указала на зелёное небольшое кресло возле деревянных тонких колон; и Стеф, кивнув головой, тут же занял своё положение, удобно устроившись в этом мягком седалище, откидываясь на его спинку и забросив ногу за ногу. Он впервые за месяц представил, как смотрелся бы в роли хозяина этого мрачного места; как раздавал служанкам распоряжения, как бы обедал за главным столом вместе с госпожами, поднимался с постели, когда захотел, делал, что желалось, без всяких оков, как истинный член семьи. Но в мыслях прозвучал знакомый двоедушный голос торговца: «Это место никогда не станет вашим домом, Стефан». И это выбило из глупых грёз, заставило тело встрепенуться, выпрямиться, а ноги поставить прямо, сомкнуть, сводя колени вместе. Молодой человек поправил волосы и резво помотал головой будто отряхиваясь от наивных дурных фантазий, что посетили его невзначай. Да и мелкое упоминание Герцога вызывало в груди неприятное покалывание, напоминая о том, что брюнет натворил дел и пошёл на попятный, ранее обнадёжив этого хитрого лавочника, что закончит начатое. Стефа пугало то, что мог предпринять Герцог в будущем, дабы проучить пустослова и труса. Однако, идти к нему и разбираться, выслушивать не хотелось от слова совсем. Сейчас брюнета волновало одно — что за разговор поджидает его в этой чудесной оперной комнате?
— О чём? — слегка неуверенно спросил он, кладя руки на бёдра.
— О нас. — спокойно ответила Бэла, медленно двигаясь к его креслу. — О том что было…или не должно было быть. О том что будет…или более никогда.
Её слова звучали слишком безэмоционально, а движения были такими протяжными и плавными, что не могли не напрячь сидящего напротив парня. Смутная тревога внутри сразу дала о себе знать.
— С того самого дня, когда мы вышли наружу, когда сидели на мостике и разговаривали, когда позднее занялись…любовью…меня не покидали думы. Совсем. — подойдя к Стефану, блондинка присела у его ног, согнув колени.
— Для меня это всё так…странно. — она коснулась кончиками пальцев тыльную сторону ладони парня, чуть ли не осторожно, словно чего-то боясь, а её золотые глаза внимательно следили за каждой морщинкой на его лице, стремясь увидеть, как меняется выражение, дабы понять, удовлетворит ли реакция. — И я солгу, если скажу, что меня это не беспокоит, но…
Ведьма помедлила, прежде чем продолжить. А Стеф нервно ожидал конца фразы, опасаясь того, что ему он совершенно не понравиться. Брюнет попытался дотронуться до холодной щеки своей возлюбленной, чтобы разбавить неловкое молчание нежностью; и та, малость дёрнувшись, позволила фалангам дотянуться до впалого низа скулы.
