— Чёрт! — яростно завопила она, бросив оружие в снег. — Ты испортил всё охоту!
Вдруг раздался противный треск, хруст ветвей и сердитый рёв разгневанного зверя, что выбежал из ближайшего кустарника, безумно несясь в сторону черноволосой ведьмы. Стефан и окликнуть её не успел, как здоровенный вепрь сбил девушку с ног, мчась дальше сломя голову. Касс болезненно завопила, когда её тело тряпочкой куклой повалилось на ледяной твёрдый покров. Всё происходило настолько стремительно, что парень не успевал даже подумать. И вот кабан, неловко разворачиваясь, возвращается к лежащей колдунье, оказываясь рядом необъяснимо быстро; обезумевшая дикая зверюга в новом рывке подмяла брюнетку под себя — и в нос охотнице ударил мерзкий запах горячей звериной шкуры и зловонного дыхания. Несмотря на большую угрозу жизни, Кассандра остаётся ожесточённой и вместо девичьего, наполненного самым настоящим ужасом, визга из её глотки вырывается грозное рычание, а рука отчаянно старается вытащить охотничий нож, который, как на зло, застрял в тугом ремешке.
В этот самый момент Стефан понял, что другой возможности сбежать уже не будет, что выпал идеальный шанс пуститься в бега, куда повели бы ноги и поглядели глаза. В голове замелькали картинки предшествующих событий, когда в столовой Бэла чуть не погибла от лютого мороза, совершенно не защищённая тёплой одеждой; как её тело неистово замерзало, а мухи одна за другой падали к ногам, и как в голове пролетают мысли о том, что он смог бы оставить Даниэлу и Кассандру страшно, мучительно умирать, будь те на месте старшей сестры. Но…смог бы, на самом деле?
Видя яростные попытки кабана насадить колдунью на острые клыки, молодой человек медленно попятился назад, затем резвым движением поднял холодный камень, размером с собственный кулак, спрятанный под небольшой горсткой снега, и бросил его прямо в бешенное животное. Булыжник, точно по направлению, угадил вепрю прямо в висок; и раненый зверь сразу же заревел, замотал башкой и начал покачиваться из стороны в сторону, навалилась на бок. Касс мгновенно с силой вырвала орудие вместе с ремешком, затем ударила ножом прямо в шейные в лимфатические узлы и безжалостно перерезала трахею огромному животному. Потоки густой горячей крови быстро заглушили омерзительные крики свиньи, вытекая из глубокого горлового отверстия прямиком на белоснежный снег подле лежащий девушки. Она же, в свою очередь, тяжело вздохнула и обессиленно опрокинулась на спину, попутно облизнув кончик охотничьего ножа, что только-только побывал в глотке ею убитой зверюги.
Выбежав из кустов, брюнет моментом оказался возле девушки, до сих пор не веря в то, каким чудом попал точно в цель, оказав Кассандре большую услугу.
— Х-ха, Давид… — измученно произнесла она, посмотрев на парня. — И…Голиаф. — а позже метнула взгляд на мёртвую громадную тушу дикого вепря.
Стефан бегло осмотрел раненую замерзающую ведьму, снял с себя чёрную шерстяную накидку и склонился к ней, закутывая во второй слой верхней одежды.
— Что ты…д-делаешь? — еле спросила она, делая недолгую паузу.
— Тише, — прошептал парень, аккуратно обхватывая черноволосую ведьму так, чтобы было удобнее. — Иди сюда. Вот так. Хорошо. — и резко поднял на руки обессилившее тело.
Когда Стефан коснулся её, она вскрикнула и, застонав, стиснула зубы, словно из его ладони торчали режущие клинки.
— Чёрт! Пожалуйста прости! — он постарался впредь не делать резких движений, чтобы более не причинять ей боли.
Внезапно поднялся мощный, порывистый, по-зимнему холодный ветер и засвистел в ветвях высоких старых елей, приближая за собой выпадение снега.
— Я не знаю, где можно укрыться, согреться. — тихо сказал он, взглянув куда-то за горизонт. — И переждать метель.
— Есть здесь…место…у реки. — ответила девушка и прикрыла глаза. — Там…спокойно и…т-тепло.
Когда Кассандра объяснила ему, в какую сторону леса нужно идти, дабы найти невысокий склон, ведущий к реке, она потеряла сознание. Стефан попутно старался привести её в чувства, торопливо носясь по, казалось, бесконечному бору, в поисках спуска к водоёму и ему это даже пару раз удалось.
В основном, стоило ей лишь сомкнуть глаза, девушка самостоятельно приходила в себя: она вскрикивала, пробуждая истощённый организм, била себя по щекам, не давая опуститься тяжёлым векам и говоря несвязный бред, только бы не засыпать, словно сон мог стать для неё вечным. А умирать колдунья совершенно не собиралась.
