Ковылять им долго не пришлось: Карл шёл прямо, без проблем одной рукой толкнул дверцы деревянных ворот, проходя вместе через них вместе с “калекой” под боком, довёл его до двери, скинув парня на стену дома, чтоб тот не свалился, потом достал из кармана пальто маленький ключик и всунул его в замочную скважину. Пока Гейзенберг возился с замком Стефан заметил небольшую странность: в деревне было тихо и спокойно. Казалось, всё бы ничего, позднее время, люди давно спят, но некогда произнесённые слова лорда о подготовки местными бунта не давали покоя. Хотя… чего здесь странного? Не будут же они, действительно, ходить с вилами и факелами, громя всё, что нажили и смастерили честным трудом, на своём пути, выжидая, когда же к ним снизойдёт Матерь Миранда, чтобы взять и отречься от своего поста божества, ведь так? Наверняка готовится какой-то тайный заговор.
Лорд Гейзенберг с замком справился на раз, долго ждать не заставил. Он вновь взял парня на себя и поплёлся с ним в настежь раскрытую дверь. Домик был просторным, с несколькими комнатами, в одну-то из которых мужчина и поволок Стефа. Когда пустой проём остался позади, Карл бросил калеку на диван и торопливо зашагал назад; за стеной сразу же послышался оглушительный дверной хлопок. Потом владыка вернулся в небольшую комнату со столиком, диваном и шкафами, однако, объяснять причину того, зачем им понадобилось сидеть в этом чужом доме пока не собирался; мужчина суетился по всему помещению, что-то усердно разыскивая и проверяя. Стефан внимательно следил за его беготнёй, за движениями, действиями, он не спускал с мужчины глаз, ибо совершенно не доверял ему, а после металлического прута в щиколотке — вообще усомнился в том, что лорду нужна помощь; всё выглядело так, словно Карл Гейзенберг захотел поизмываться над несчастным парнем, устроив свою извращённую игру, наблюдая за тем, сможет ли этот деревенский простак сбежать от него. Стоило мужчине снова показаться в поле зрения брюнета, как в лице второго прилетела непонятная ткань.
— Держи! — скомандовал седовласый мужчина и на непонимающий взгляд Стефа тут же пояснил. — Твоя грязная измалёванная кровью рубаха не спасёт от мороза. Только продрогнешь. Да и без жалости на тебя не посмотришь. Переоденься.
— А вам какая от этого разница? — вывернув серо-чёрный шерстяной свитер и внимательно его осмотрев, с явным недоверием спросил парень.
— Мне, в общем-то, — равнодушно начал лорд, совсем не смотря на сидящего позади брюнета. Карл был повёрнут к нему спиной: то и дело нагибался, копошась в коробках, потом вытягивался, вставая на мысочки, дабы глянуть на верхние полки, раскрывал дверцы шкафчиков, всё также что-то старательно выискивая. — Насрать. Но, если выпала возможности, то почему бы ею не воспользоваться, скажи?
Парень не ответил. Лишь принялся скидывать чёрную накидку с плеч.
— А ещё от тебя смердит, как от сточной канавы. — с удивительным отвращением произнёс он.
Стеф тут же обнюхал себя со всех сторон. Гадливо поморщившись, брюнет с владыкой согласился. Запашок от рубашки исходил отвратительный: сладковатая вонь крови смешивался с кисловатым потом, затхлой грязью и… запахом насекомых. Зловоние мигом ударило в нос, и горло свело тошнотой. До того, как молодой человек принюхался к своей же одежде, такого тяжёлого духа он не чувствовал вообще, видимо, как-то умудрился привыкнуть. К тому же, когда находился рядом с Кассандрой, та про вонь ни разу не обмолвилась, посему он даже не задумывался о своём резком неприятном амбре. Но, вспомнив о том, что истинная сущность девушки — рой плотоядных насекомых, сразу же отбросил все сомнения. Однако, невзирая на стопроцентную точность, слова мужчины Стефана немного задели, ведь тот и сам попахивал не лучше.
— Ванну тебе, конечно, никто не предоставит, но довольствуйся, чем есть.
Затем Гейзенберг бросил Стефу маленький тёмно-зелёный пузырёк с выцветшей наклеенной бумажкой и мятую тряпку.
— Вот. Обработаешь рану на лодыжке.
И, когда владыка всё же соизволил повернуться лицом к парню, изумлённо вскинул брови, отчего тёмные очки с круглой оправой мгновенно спали на нос, показав, наконец, хищные золотые глаза.
— Нихера ж себе… — вдруг удивлённо выругался он, пристального глазея на обнажённый торс брюнета. Вся грудь, шея, плечи, живот, низ живота были покрыты различными увечьями: укусами, порезами, царапинами; и смотрелось это столь неприятно и жалко, что лорд скорбно поджал губы. — Да ты уже мертвец, приятель.
Но Стеф смог только удручённо вздохнуть. Затем быстренько надел поданной владыкой деревни свитер, засучил один рукав, на руке которой ещё совсем недавно Кассандра обвязала раны и приступил к смене повязки, разорвав тряпку на несколько частей.
— Ты и впрямь больной какой-то, — холодно изрёк седовласый мужчина, глядя на него страшными жёлтыми глазами. — Тебя режут, мучают, а ты…
— Вам не понять. — грозно бросил в ответ молодой человек, обматывая всё предплечье пропитанной хлоргексидином тряпкой.
— Да прям уж! Ты и представить себе не можешь, через что я…
