Этот простой, казалось, вопрос поставил Стефана в тупик. Пока Миранда тщательно разглядывала творение, которого, как он думал, являлось делом рук её уродливого отродья, парень окинул мимолётным взглядом мрачные верхушки старинного замка, что почти сливались с тёмной синевой сумеречного неба. Где-то там, за большими окнами, ведущие в спальни юных хозяек, каждая из них сладко спит и видит третий сон, даже не подразумевая о приближающейся беде. Мысль о том, как омерзительные деревенские мужики застают сестёр врасплох; как наказывают всех троих за чудовищное обращение с людьми, подвергая обнажённые девичьи тела смертельным для них холодом; как истязают, мучают и издеваются грязными, непристойными способами над девушками… над дорогими ему девушками; заставляла со злобой сжать кулаки и глаза вспыхнуть яростным огнём. Этот огонь не предвещал ничего хорошего. Это пламя обещало обидчикам адские муки, если вдруг шаловливая улыбка Даниэлы пропадёт с её лица, если бесовские искры в янтарных очах Кассандры потухнут, и если гордый, ровный стан Бэлы разлетится тысячью кристаллических осколков по мраморным полам их ныне ненадёжной обители. И тогда, поняв, насколько сильно скрипят друг о друга зубы, как пальцы судорожно сплетаются об одном только представлении о вреде дочкам Димитреску, Стефан уразумел: несмотря на всю ту боль, что причиняла ему каждая из сестёр, он взаправду полюбил их. Никакие феромоны, никакое помешательство, ни тем более чары более не волновали его. «Во власти я безумия или нет, но определённо знаю: стоит лишь одной мушке замертво пасть на холодное покрытие — я утоплю эту грёбанную деревню в крови, во что бы то ни стало».
— На всё. — серьёзным тоном ответил он, больше не теряясь в смятениях.
— Как и я.
Когда Миранда, наконец, повернулась в его сторону, на её лице впервые мелькнула улыбка. Не ехидная ухмылкочка, не скупо натянутый уголок губ, а именно тёплая, любящая улыбка, которой могла одарить лишь мать. А после внезапно обратилась большой чёрной птицей и в один миг оказалась точно впритык к молодому человеку. В сей раз расстояния уже не было никакого.
Её пальцы с фальшивыми когтями чуть ли не воткнулись в раскрытый участок его груди, но что-то необъяснимое вынудило могущественную женщину помедлить.
— Т-тогда… — приглушённо прохрипев, из-за острых кончиков колец, что больно кололи кожу, он втянул грудь и живот, словно это помогло бы избежать дальнейших касаний холодного металла о и без того замёрзшую плоть. — Почему вы здесь, а не в замке?
Владычица деревни медленно опустила руку и в недоумение уставилась на наглеца, нарушившего её планы.
— Вы… вам же известно, что группа деревенских бунтовщиков прознали о Кинжале Цветов Смерти и готовят восстание, — сразу же пояснил Стеф. — Они намереваются убить ваших детей, однако, вы ничего не делаете! — «Гейзенберг был прав. До них ей нет никакого дела. Но что весь этот разговор, чёрт возьми, значит?». — Почему? Возможно, они сейчас нуждаются в вас, а вы… а вы тратите драгоценное время на кого-то обречённого смертного!
И на всю округу неожиданно разразился заливистый насмешливый хохот. «Матерь готова пожертвовать всем ради собственных интересов» — где-то глубоко в сознании прозвучал знакомый гнусавый голос. «Даже целой деревней».
— Но ты же тоже хотел это сделать, глупый юноша, — вдоволь насмеявшись, вскоре ответила ему Матерь. — И может, главный корень проблем находится совсем рядом?
— Нет! Я же сказал, я отбросил попытки…
— Довольно! — сурово воскликнула могущественная женщина и с шумом расправила все восемь крыльев, раскинув большие перья по сторонам. — Кончай с пререканиями. Больше я дерзости не потерплю.
От резких взмахов пернатых конечностей, торчавших у неё изо спины, Стефан отшатнулся и едва устоял на ногах. Поток воздуха был настолько силен, что с лёгкостью мог повалить наземь, будь брюнет чуть меньше ростом. И пока тот приходил в себя вследствие небольшого воздушного толчка, отплёвывался от пуха, по какой-то непонятной причине наполнявший рот, главная владычица погрузилась в размышления.
— Нравится играть в героя? — после недолгих раздумий, с очевидной издёвкой поинтересовалась она. — С этого же всё и началось, так ведь, Стефан? — и сардонический смех вырвался из её пухлых губ с новой силой, отчего стало ещё больше не по себе. — В таком случае, ступай. Беги пока несут ноги. Возвращайся в замок, из которого с трудом сумел выбраться.
— Ч-что?
— Беги, — повторила она таким до боли знакомым тоном. — Сейчас или никогда.
— Вы отпускаете меня? Но… п-почему?
— Феникс должен сгореть, чтобы возродиться, — зловещий шёпот нагнал ужас. Заставил помедлить. — Но для начала необходимо алой крови пролиться. И тогда адским огнём горизонт возгорится…
