Не спать… Рыцарь заставил себя перевернуться на бок, потом на живот. Кое-как уперся ладонями в пол. Не спать! Он не видел ничего кругом, не слышал больше звуков кроме этого дикого звона. Но он продолжал верить голосу из прошлого. И снова боролся. Чудом охотник заставил свое тело слушаться, собрался, сел, начал пытаться встать. Если ходить, двигаться, то он не заснет. Он победит это безумие и даже, возможно, смерть. Только не спать.
Встать не удалось. Рыцарь снова завалился на бок, снова ударился об пол и снова этого не почувствовал. И тут же начал пытаться начать все сначала. Слепой, глухой, обессиленный, он упрямо собирал свое непослушное тело. Он сможет. Пока он не спит…
Чьи-то руки подхватили его подмышки. Кто-то рядом помогал, тянул охотника вверх. Идэн чувствовал чужое присутствие, но не видел и не понимал, кто с ним.
— Держись, Идэн. Давай! Ты должен!
Голос снова каким-то чудом прорвался сквозь звон проклятья, все тот же голос. Девичий, звонкий и уверенный. Голос Лиссы. Идэн напряг все силы, какие еще были, тянулся вверх, рывком. Встал на ноги и…Темнота накрыла его окончательно. Уже не сон. Наверное, смерть. Но в ней было одно преимущество. Наступила тишина. И стало так легко…
Это был сон. Тяжелый, изматывающий, некий кошмар, в котором Идэн противостоял кому-то или чему-то. Нечто давило, лишало сил, внушало неприятное тянущее чувство тоски. Это нечто было похоже во сне на тучу, спустившуюся на землю, слишком мрачную, грозовую, от нее несло угрозой и …смертью. Почему-то Идэн даже во сне не мог позволить себе сдаться этой странной тьме. Он сам атаковал ее, отталкивал руками, гнал, сражался с ней, будто тьма была живым противником. И она на самом деле дышала, двигалась, отвечала на его удары, то отступала, то набрасывалась заново.
И этот бой был бесконечно долгим. Идэн устал, терял надежду и веру в то, что битва когда-нибудь закончится. На смену некоей решительности и упрямству, приходила апатия. Ему просто надоел этот бессмысленный поединок. И когда сил уже почти не осталось, что-то в нем сломалось. Идэн повернулся спиной к тьме, опустил руки, шагнул прочь. И проснулся.
Еще не открыв глаза, охотник вспомнил все и сразу. И поразился этому. Потому что он жив, и потому, что способен помнить и понимать. Он осознавал все, что случилось, и даже догадывался, где находится. Похоже, по-прежнему дома. От тюфяка пахло соломой, потому что Гилл набил его совсем недавно. От стен еще пахло сыростью и затхлостью, потому что тут слишком долго никто не жил. Одеяло тяжело отдавало мокрой валяной шерстью. Но еще в доме появился запах горящего дерева. Всегда такой насыщенный, особый, хвойный, вкусный. Как и тонкий аромат гиацинта, пробивающийся сквозь все остальное. Лисса…
Идэн распахнул глаза и сразу пытался вскочить. Но не получилось. Сил не было, казалось, их все он оставил в своем давешнем странном сне. Он увидел темный потолок, серый предрассветный свет, проникающий в окно, увидел, что рядом с его кроватью на полу сидит женщина. Она положила голову на руки, рядом с его подушкой, возможно, тоже спала. Но почувствовав, как охотник пришел в себя, женщина нехотя повернула к нему лицо.
Светлые пряди. Все того же запомнившегося с детства оттенка, те же глаза, слишком яркие, смотрящие с прежним вызовом.
— Ведьма, — прошептал охотник.
Он вспомнил это как-то сразу, внезапно. Тот летний день, всего месяца за полтора до страшной ночи. Идэн сбежал за стену. Просто так. Побыть одному, почувствовать себя свободным, взрослым, самостоятельным. Он обошел деревню, по краю кладбища пробрался к лесу. Там, ближе к топям, был небольшой луг с высоченной травой. Скорее даже, просто поляна, где есть только запах цветов, шум деревьев, где-то близко и высоко, и небо. Идэн и раньше прибегал сюда, чтобы просто посидеть в траве, послушать лес и луг, помечтать.
Он выбрался на заветную полянку, пошел к деревьям, раздвигая руками траву, поднявшуюся выше его пояса, искал место, где устроиться в этот раз. Но… Мальчишка быстро понял, что он здесь не один. Идэн не слышал ее, не видел, возможно, почувствовал просто чье-то присутствие.
Девочка была явно его младше. Года на два-три. Она тоже пряталась здесь. У самого края поляны, там, где деревья подступают близко, и мохнатые лапы елей похожи на уютный дом. Девочка сидела под этим навесом, поджав ноги, закрыв их подолом своего светлого платьишка с какой-то яркой вышивкой по подолу. Тогда Идэн впервые увидел и эти золотистые волосы, и тонкое худое личико с острым подбородком, и этот взгляд.
Девочка держала на руках бельчонка. Она что-то тихо шептала, осторожно поглаживая лапку зверька. Идэн видел, как с ее пальчиков стекает странная дымка, будто блестящая легкая ткань или обрывки тумана. Бельчонок застыл на руках у девочки, будто принимал то, что она дает ему. Но почувствовав приближение еще одного человека, зверек вздрогнул и опасливо закрутил головой. Девочка ласково погладила бельчонка по голове, отпустила его лапку. И только теперь Идэн понял, что зверек ранен, а девочка, похоже, его лечила.
