Охотник не стал скрывать свое изумление. Он не ожидал такого вопроса. И сам никогда не задумывался над этим.
— Что ты хочешь услышать? — спросил он. — Я здесь живу. Я делаю то, что умею. Я не жалею ни о чем. Просто… Такая судьба была уготована мне Богами. Что еще я должен тебе сказать?
— Дело не в том, что ты должен, — постарался объяснить магистр. — Что ты чувствуешь?
Идэн развел руками. Он редко дополнял свою речь жестами. Это было не принято среди охотников. И привычка такая давно была искоренена. Но сейчас… Вопрос чем-то даже пугал рыцаря.
— Это просто место! — все, что смог Идэн придумать. — Здесь… Мне удобно. Есть ты и Солина. Есть Ройс. Я могу побыть один, но так же у меня есть, с кем делить пищу. Я не знаю, что ты хочешь услышать!
— Я получил, что хотел, — ровно сообщил Мэлвин и сам как-то успокоился. — Знаешь… Я не отменю твою поездку. Просто потому, что, похоже, я учил тебя слишком долго, слишком хорошо. А когда ты вернешься, я снова задам тебе этот вопрос. Это должно быть интересно. Вы отправитесь через два часа. Я оставил в кабинете бумаги для тебя. Прочти. И после Солина ждет вас с Ройсом на прощальный обед.
Идэн смотрел, как магистр покидает комнату. Он не понимал, что произошло. Но интуитивно охотнику начало казаться, что он где-то сильно ошибся. Будто он чем-то обидел Мэлвина. Или не выучил некий важный урок.
Когда все разошлись, на улице уже была ночь. Кузнец повел женщин к их домам, Ройс отправился провожать старосту. Идэн сидел на ступеньках крыльца, закутавшись в свой плащ. Здесь было тихо. Благословенно тихо после долгих разговоров, после того, как ему пришлось быть в шумной кампании людей. Сейчас он наслаждался тишиной, хотя когда-то давно, много лет назад, когда только еще привыкал к жизни в Ордене, охотник боялся тишины, и бывало, даже ненавидел ее и свое одиночество.
Сейчас все иначе. По небу рассыпались яркие осенние звезды, воздух был свеж и даже немного прохладен. Охотник наслаждался темнотой, простыми шорохами ночи, даже этим воздухом, в котором мешалось столько знакомых и успокаивающих запахов. Идэн чувствовал себя спокойно. Он был дома.
Лисса вышла на порог, пару секунд постояла, будто боялась подойти к нему, но потом все же спустилась и села рядом, так же закутавшись а свой плащ. Целительница протянула рыцарю кружку с теплым чаем, пахнувшим медом и травами.
— Как ты? — спросила она.
В ее голосе не было слышно беспокойства или озабоченности, скорее, любопытство. И почему-то это обрадовало Идэна.
— Я чувствую себя виноватым, — признался он. Говорил открыто, как привык в Ордене. — В городе происходит много плохого, люди гибнут. Много боли и страха. Но… Я понимаю все это, я чувствую гнев на ту, кого надо поймать и уничтожить. Только при этом мне как-то непривычно легко и спокойно. Почему-то я счастлив. От того, что я снова здесь. В этом городе, в доме. На этом месте. И за это я испытываю вину.
— Никто не вправе упрекать тебя за это, — Лисса улыбалась, произнося эти слова. — Каждый человек может испытывать счастье, от того, что вернулся домой. Не просто посетил дом, где жил когда-то, а душой вспомнил свое место.
Он промолчал. Не знал просто, что отвечать на это.
— Как ты жил все эти годы? — задала целительница следующий вопрос. — Я вижу, каким ты стал. Мне нравится видеть тебя таким. Интересно, как это случилось.
Ее вопрос заставил его немного нервничать. Идэн не знал, что ей рассказать. Чего она надеется услышать.
— Тогда меня доставили в Орден, и ты это знаешь, — несколько неуверенно начал он. — Я быстро пришел в себя. Твоя магия оказалась сильной. Я многое слышал в доме, куда меня привезли. И думал, что смогу казаться таким, каким они хотят меня видеть. Но потом Магистр объяснил, что будет со мной на испытаниях. Если я буду помнить, как убил ведьму. Я сделал, как он велел. Ради Ордена и себя. Проверка прошла легко, да и само испытание оказалось мне по силам. Хотя боль иногда дает о себе знать до сих пор. А потом…
Он только пожал плечами.
— Магистр говорил, что во мне есть нечто особенное, — признался вдруг Идэн. — Я слишком легко преодолеваю зло. Мало кто из опытных охотников имеет на своем счету более двух десятков убитых ведьм. Я не знаю, как это получается. Когда я встречаюсь со злонамеренной ведьмой открыто, в бою… Что-то внутри меняется. Я не чувствую боли и страха. Все мое существо живет лишь тем, что стремится уничтожить зло. Я будто не человек в такие минуты. Не имею чувств и мыслей. Я только убиваю.
Охотник помолчал, а потом все же признался.
— И это пугает меня, когда я задумываюсь об этом.
Лисса сидела рядом, смотрела куда-то в темноту. Но он знал, целительница слушает его очень внимательно. Только Идэн не знал, зачем ей это нужно.
— В чем-то ты совсем не изменился, — сказала Лисса. — Ты всегда был слишком упрям и особенно остро реагировал на то, что казалось тебе не справедливым. А еще…
Она чуть задумалась, подбирая слова.
