Дом коновала разительно отличался от жилища Катарины, хотя стоял буквально в ста шагах на той же улице. Длинный, приземистый, с широкой верандой. Стены обмазаны глиной, крыша крыта хворостом. Бедный дом, но в нем чувствовалось какое-то человеческое тепло и уют. По всему немалому двору бродили животные. За загородкой без всякой привязи стола корова, монотонно пережевывающая заготовленное сено, рядом бродила спокойно коза. Куры держались ближе к своему курятнику, на веранде спали нисколько разномастных псов, грелись на солнце штук пять кошек. У дальней ограды стоял сарай — место печальной работы хозяина двора, но животные будто и не чуяли опасности от такого соседства. Не смотря на то, что живности тут было больше нужного, хозяйство выглядело очень опрятным.
Жена коновала работала тут же, сидела на ступенях и вязала из тонких прутьев корзину. У нее на коленях спал крохотный щенок.
Охотников она встретила спокойно приветливо и без опаски.
— А мне чего бояться вашего цеха? — улыбнулась она. — Дар мой лишь для животины годен. Мне и проверку-то проводили один раз, давно, да и больше для формы. С людьми никогда дело не имела. И не хотела никогда. Мне малыши мои ближе.
Она тут же рассеяно ласково потрепала щенка по голове.
— Мы как раз по твоей части, — сказал Идэн. — То, что ведьма с животными творит. Откуда она эту хворь взяла? Видели ли когда-то раньше такое?
— Было, — грустно отозвалась она и теперь отложила свою работу. — Это называют белой гнилью. Не знаю уж, откуда такое берется, но…
Она тяжело вздохнула.
— Кошка была у меня, — стала рассказывать женщина. — Хорошенькая. Пушистая, рыжая. И не скажешь, что я ее котенком в канаве выловила. Как принцесса красивенькая. Жила долго, да под старость совсем была плоха. У нее меж лапок будто сума выросла. и никак не убрать. А как померла моя кошечка, я не выдержала. Не хотела ее такой зарывать. Взяла нож, да отрезала этот мешок. А там… Вот как раз она, эта гниль. Как и внутри все такое же. Вот и у скотины, что померла недавно, тоже самое, тоже по всему нутру.
— Эта болезнь развивается быстро? — продолжал расспрашивать охотник.
— Нет, — возразила ведунья. — Она может растянуться на годы. Но сейчас ведьма растит гниль быстро. Это магия. Я видела ее след на тех животных, к кому меня звали. Черное пятно, будто ожог, на боку у Сая, у той коровы на вымени было. Теперь не хожу я, когда меня зовут к таким. Не могу видеть их смерть. И помочь не в силах. Тут никто не поможет.
Женщина явно была расстроена.
— У людей такого не бывает? — с показной тревогой любопытствовал Ройс.
— Как же? — даже немного удивилась ведунья. — Бывает. Редко, но случается. Сама видела. Вон же! Катарина от того и померла. От болей жутких мучилась.
— Дружила с ней? — спросил коротко Идэн.
— Нет, — женщина только пожала плечами. — Характер у нее был неудобный. Для других. Не знались почти, хотя живем на одной улице.
— Тогда почему она именно тебя в свидетели позвала? — задал следующий вопрос Ройс с все таким же своим простецким любопытством.
— Она и не звала, — все так же безмятежно сообщила коновалова жена. — Это меня Дирк попросил.
— Так ты с ним дружна? — тут же заинтересовался охотник.
— Тоже нет, — отмахнулась женщина. — Нам и с ним особо говорить не о чем. Но жрецам ведь не отказывают.
Ройс чуть усмехнулся понимающе.
— Но ты же говоришь, что экзекуторы тебя не мучили, — напомнил он.
— Повода не было, — снова спокойно и даже как-то легко отозвалась женщина. — У меня дар-то и появился поздно. Уже и замужем была. Зверушек всегда привечала, тянулись они ко мне. А тогда, привели собаку. Такая милая, но хворая. И… так хотелось ее вылечить. И вдруг получилось. Валий после мне сказал, что выбери я другого мужа, кто от скотины далек, так может, дар у меня и не открылся бы вовсе.
— Все же странно, — заметил Идэн. — Говорили, что Катарина животом мучилась. А те, кто умирал от проклятья ведьмы, и животина, и люди, они все больше кашляли. Да и… старели, говорят, быстро, память и человеческий вид теряли.
— Гниль куда попадет, там и приживется, — пояснила ведунья. — А что до остального. Так на то и магия злая. Ни одна болезнь такого не сделает. И гниль, я же говорю, так быстро не растет. Это только ведьмино зло.
Они больше не стали ни о чем спрашивать, собрались дальше. Идэн аккуратно вложил в руку женщины монету.
— На еду, — сказал он. — Сама решишь, тебе или твоим малышам.
Жена коновала радостно улыбнулась, и снова погладила щенка. Был понятно, на что пойдут деньги.
— Сюда-то зачем? — пробормотал недовольно Ройс, когда они подошли к дому могильщика.
— Катарина имела в себе гниль, — напомнил Идэн. — И только после ее смерти начала убивать ведьма. Может, потому что было, где взять ингредиент для своего зла?
Разведчик только кивнул.
— О! — обрадовался охотнику хозяин этого дома. — А говорили, и ты сгинул!
Он метнул взгляд на Ройса.
— Этот тоже больше на живого похож!
Юмор у могильщика был под стать ремеслу.
— Пришел узнать о Катарине, — привычно ровно сказал Идэн.
