Оказывается, ты умеешь готовить не только чизкейки, парень? Мало того, ещё и способен не уделать кухню так, чтобы мне потом нужно было пару часов на ней вкалывать с тряпками и метлой? Эти вопросы остаются незаданными, потому что я в заложниках. Когда он смотрит на меня вот так, как сейчас, заливая горячей карамелью, я лишаюсь дара речи и плавлюсь, теряю форму.
– Поедешь сегодня домой?
Господи, что он сделал с голосом?
– Если останешься, можем посмотреть кино. Мне сказали, все девочки сейчас смотрят «После».
– Что-то стоящее? – спрашиваю, как загипнотизированный кролик.
– Не знаю, – улыбается. – Думал, мы выясним вместе.
Этот парень – орудие массового поражения женщин. Всё, что ему нужно, это открыто посмотреть в глаза и улыбнуться. Я почти слышу скрип и скрежет собственной силы воли, принуждая её собраться. Она сегодня ленивая и упрямая, но делает мне одолжение – вместо себя подключает мои мозги.
– Я сегодня остаюсь, – оповещаю со вздохом. – Есть дело.
– Какое?
Нет, его сегодняшней улыбкой можно растопить весь лёд Арктики.
– Нужно подстричь одного упрямого парня, который скоро ослепнет.
Лео морщится, но смеётся. Боже, как же сладко жмурятся его миндалевидные глаза, когда он смеётся!
– Может, я хочу отрастить гриву, как у рокера восьмидесятых! Что скривилась? Думаешь, мне не пойдёт?
– Ну если прямо хочешь… в смысле, всегда мечтал, то, конечно, иди за ней, за мечтой. Но если бы ты спросил моего совета…
– То? – прищуривается.
– То… я бы не стала так менять образ. Мне вот больше нравится, как у тебя на старых фото – покороче.
– Ладно. Понял. У нас есть ножницы?
– Ну… есть. Но я знаю место, недалеко отсюда, где стригут по воскресеньям. Очень классно стригут!
Лео сводит брови домиком и так долго взвешивает моё предложение, что я уже начинаю опасаться, не передумает ли он вовсе стричься.
– Неужели ты готов доверить свою шевелюру
– Ну… твои руки пекут довольно вкусный черничный пирог. И тот азиатский суп, который ты варила полдня на той неделе – тоже был зашибись. И яичница по утрам. Да ты, вообще, клёво готовишь.
Он смотрит в глаза, и они говорят о другом. Ему плевать, как я готовлю. Ему плевать на всё, кроме того, что делают мои руки, когда ему плохо. Он ни разу не благодарил словами, но взгляды… не способен человек выразить языком то, что может сказать взглядом.
– Ты про рамен, что ли?
– Наверное. Рамен, да, точно.
– Так его вообще есть невозможно же было, такой пересоленный!
Это я по неопытности слишком много соевого соуса налила. Так и знала. Надо было сперва на курсы азиатской кухни записаться.
– А мне понравилось! – почти подпрыгивает вместе с креслом Лео. И очень старается не засмеяться. – Ты ж сама предлагала меня постричь не так давно!
– Я шутила. И это было месяц назад. Но ладно, окей. Раз уж ты так настаиваешь, постригу.
Если уж кулинарные свои способности я на нём отрабатываю, почему бы парикмахерские не отточить на нём же?
Я задумываюсь.
– Давай, может, у окна в столовой? Там много света, места, и легко можно будет убрать.
– Давай, – соглашается.
Вначале я смачиваю свои руки в тёплой воде, потом пряди Лео. Он сморит в окно – прямо перед собой, и всё, что ему видно – пустые террасы соседей. Его веки вздрагивают с каждым моим движением, и очень скоро мне становится очевидным – ему стоит усилий удерживать глаза открытыми. Мне тоже нравится прикасаться к его волосам, хотя я и делала это раньше, он никогда не был при этом настолько «в сознании». Мы стрижёмся около часа в общей сложности, а когда заканчиваем… видимо, за готовку и стрижку одна и та же доля мозга отвечает. Я хороший бухгалтер, но с симметрией у меня не очень. Мягко говоря.
Лео очень пытается скрыть шок, пока любуется на себя в зеркало. Он действительно, очень старается принять себя таким… в смысле плоды моих трудов, однако после долгих терзаний всё-таки спрашивает:
– Где там… стригут по воскресеньям? Ты говорила.
Вечером мы смотрим кино, купленное Лео по абонементу. Я не очень могу понять, почему «все девочки сейчас это ценят», потому что на экране не происходит, на мой вкус, ничего увлекательного. К середине фильма моё внимание так упорно соскальзывает с предложенного сюжета, что я попросту дрейфую в собственных мыслях. И я бы точно, совершенно определённо уснула бы, если бы сосед рядом довольно громко не всхрапнул.
Судя по его совиным глазам, он пытается понять, всхрапнул на самом деле, или ему это только показалось. Лео, которому неловко – это ещё более забавный Лео, чем тот, который был обкурен вместе с Келли.
– Может, просто посмотрим «Звёздные войны»… в стотысячный раз?
– Э… прости, конечно, досмотрим это… если тебе нравится.
– Я сама чуть не уснула, – сознаюсь. – Если б не твой львиный храп, точно бы отключилась.
Румянец расползается по его щекам, а по моим венам волшебный кайф.
– Да ладно, – говорю. – Ерунда.
– Извини, – говорит Лео. И улыбается.
