– Тебе жарко? Присядь вот здесь, – Алехандро не сильно толкает меня в относительно глубокую тень дерева. – На прошлой неделе я видел, как женщине возле мясной лавки стало плохо. Она упала без сознания прямо на асфальт, и знаешь, что?
– Что?
– У неё носом шла кровь.
– Ого!
– Да! Позже её забрала скорая, а Гвен из мясного потом говорила, что женщина умерла.
– С Вами всё хорошо, мэм?
Я открываю глаза и вижу перед собой лицо молодого человека.
– Да-да, всё в порядке. Не беспокойтесь. Я просто присела передохнуть.
Парень с большим недоверием меня рассматривает, и в этом недоверии я умудряюсь уловить нечто вроде страха и отвращения. Он резко убирает руку.
– Вы промокли! Найдите более сухое место.
– У меня есть сухое место, теперь уже есть, – усмехаюсь, не без горечи, конечно.
Вот так, как он, люди смотрели на меня тысячи раз в то время, когда я жила на улице и искренне верила, что самое большое счастье – иметь свой дом. Тогда меня сделала бы счастливой любая крыша над головой, где я была бы в тепле и безопасности. А теперь жажда жизни на грани безумия выливается в желание ощущать её физически.
– Но напоследок хочется хорошенько промокнуть… – признаюсь.
Алехандро протягивает Меган стопки с «деньгами».
– Что так мало? – она опять недовольна.
– А что? Надо было всё дерево ободрать? – огрызаюсь ей в ответ.
Меган подбрасывает листья вверх, кружится так, чтобы юбка её летнего в мелкий жёлтый цветочек платья стала похожей на колокол.
– Мы не сможем играть в аптеку – у нас нет пробирок! – заявляет, не переставая кружиться.
– Во что тогда будем играть? – справедливо интересуюсь я.
– В мужа и жену. Я буду женой, а Алехандро – мужем.
– А кем буду я? – спрашиваю.
– Ты будешь дочерью.
– Почему это я дочерью?
Быть женой Алехандро – это, наверняка, интересная игра, и мне бы тоже хотелось. Однако, быть женой не судьба ни мне, не Меган, поскольку Алехандро делает заявление:
– Мы играли с тобой в это вчера. И я больше не хочу.
– Почему? – сестра резко останавливается и хмурится, глядя на него.
– Потому что, – отрезает и отворачивается.
Когда это они играли? Наверное, пока меня возили к зубному – сама себе отвечаю, и думаю позднее расспросить, в чём заключалась эта игра, но Алехандро уже и след простыл. А Меган – это Меган, она никогда не расскажет. Но я догадываюсь – наверняка заставляла его целоваться.
Синий вечер. Солнце уже село, на улицах все ещё светло. Оранжевые фонари, малиновые и красные рододендроны, изумрудно-чёрные ели живут сегодня, завтра и через год они тоже будут жить, и через десять. Рабочий день окончен и люди, кутаясь в парки и плащи, торопятся по нескончаемым делам. У каждого из них есть завтра. Почти у каждого из них будет такой же весенний день, как сегодня, в следующем году и через десять лет. У многих через двадцать. У счастливчиков через пятьдесят. Но всё конечно. Закончится вечер, закончится весна. Закончится год. Закончится жизнь.
Sleep Party People – Notes To You
