Границу прошли еще ночью. Со стороны России - насквозь. На самостийной Украине пришлось пробиваться через множество бюрократических рогаток и платить бесчисленные поборы. На вопрос, зачем все это, угрюмый таможенник ответил, что он никого сюда не звал.
Второй обнаружил в машине собаку.
- Санитарный паспорт есть? - обрадованно спросил он.
Тео достал 50 долларов:
- Обижаешь! Конечно, есть.
- Нужно два таких паспорта, - объявил таможенник.
- Посмотри внимательно на животное, - попросил Тео.
Тот нагнулся, посмотрел.
- Обычный ротвейлер, - сказал он.
- Правильно, - обрадовался Фернандес. - Это ротвейлер! А не слон. И даже не лошадь. Одного паспорта достаточно.
Таможенник, вздохнув, вынужден был согласиться со столь очевидными аргументами.
Справедливости ради следует отметить, что все остальные встреченные украинцы оказались очень добродушными и гостеприимными людьми.
Уже на подходе к Запорожью Ефим наконец-то рассчитался с Фернандесом. Тео крепко спал, когда Береславский оказался на хорошего качества шоссе. Раздельные полосы движения, отделенные зеленым газоном. Относительно высокое качество покрытия. Ясная - на сто километров! - утренняя видимость. И ни одной машины вокруг!
Ефим вдавил педаль газа до пола, и все несчитанные лошадиные силы потащили "мерс" вперед. На спидометр Ефим не смотрел, чтобы от страха не сбавить скорость. Тео проснулся в момент наивысшего напряженья мерседесьих сил. И дико заорал: уж очень быстро набегало на него дорожное полотно, а руль был не в его руках!
- Спокойно, Тео. Все под контролем, - мрачно обронил Ефим.
- Ты не мог бы остановиться? - учтиво попросил Тео.
Береславский остановился и больше до самого возвращения в Москву к рулю допущен не был.
Еще через несколько часов они уже были на море, в Учкуевке. Красивом пригороде Севастополя.
Денек был в разгаре. Волны плавно набегали на берег, оставляя на камнях пенные шапки. Не слишком теплая вода тем не менее не обжигала, а лишь приятно холодила. Ефим залез в воду и немножко поплавал. Сильно расслабиться им не дала Даша, отчаянно брехавшая на набегавшие волны. Немногочисленные отдыхающие неодобрительно посматривали в их сторону. Тео удалось доказать Даше, что волны не такие уж страшные, какими кажутся, и их вполне можно кусать. После этого они обрели примерно час покоя.
Все оставшееся до отъезда время у них ушло на спасение Даши, которая, кусая волны, сожрала столько морской воды, что та начала вытекать из всех ее мыслимых и немыслимых отверстий.
Местные Айболиты сделали Даше несколько уколов и промыли желудок. Охая и стеная, Даша всю обратную дорогу пролежала на заднем сиденье, время от времени отрыгивая на дорогущую кожу салона остатки содержимого своего желудка. Ефим надолго запомнил ту поездку. И когда слышал по телевизору рекламу со словами "А запах!", его посещали совсем не те ассоциации, на которые рассчитывали создатели клипа.
- Тридцать часов чистого полетного времени, - подвел итоги Фернандес, высаживая Береславского на том же месте, где подобрал.
"Действительно, полетного", - подумал Береславский. И дал себе слово никогда больше не связываться с людьми, чей романтизм превышает его собственный.
...Но, странное дело, прошла всего неделя, и поездка предстала в памяти Ефима в совсем другом свете. История с Дашей стала казаться ужасно смешной, а тот удивительный восход он даже однажды фотографировал во сне. И во сне же очень расстроился, обнаружив, что забыл зарядить в фотоаппарат пленку...
При ближайшем рассмотрении (под лупой) кроме стрелки на последнем листе карты они обнаружили еще и маленький кружок. Разноглазый "штурман" или его жена обвели им название поселка: Николаевка. Фактически в руках Ефима оказался точный адрес источника их проблем.
Ефим позвонил Ивлиеву. После характерного отзвона автоматического определителя номера кто-то снял трубку.
- Василий Федорович?
- Я.
- Это Береславский. Я знаю, где прячется Сашкин сосед.
- Молчи, - прервал его старый чекист. - Я сейчас буду у тебя.
- Он не в Москве, - попытался предупредить его Ефим.
- Молчи же! - не выдержал Василий Федорович. - Приеду - все расскажешь.
- Я сейчас у...
- Заткнешься ты наконец? - рассвирепел Ивлиев. - Жди меня там, где ты есть.
А Ефим, чтобы не терять даром времени, принялся пока что продвигать Толстого в полицмейстеры.
Для начала, как объяснил перезвонивший Климашин, следовало собрать десять тысяч подписей. Или внести залог. "Деньги понадобятся для других задач", решил Береславский и позвонил заведующей учебной частью вуза, в котором преподавал.
Анастасия Александровна была женщиной предбальзаковского возраста, причем, очень красивой женщиной. Еще важнее, что она с Ефимом дружила. К сожалению, совсем не так близко, как ему бы хотелось. Но Ефим никогда не был спортсменом в сексе.
Быстро изложив суть дела, Береславский попросил Настю помочь в деле вызволения Сашки. Она того неплохо знала: "Беор" активно использовался ею для направления на практику студентов старших курсов.
- Чем могу помочь? - спросила она. - Про Сашку я читала. Но твой телефон не отвечал.
