— Нет, не думаю, — Ллойву отодвинул от себя Октис пальцем. — Они ушли малым числом с Аст’Эллота. Думаю, эти устройства можно пересчитать по пальцам. Только если люди не вошли в контакт с мастерами острова…
— Это врядли, — Дженве вернулся к столу. — Здесь нужна еще черная кровь. Кто-то дает ее добровольно.
— Мы можем выяснить все, — Ллойву поднял глаза на брата. — Если отправимся по следам.
Дженве задумался.
— Похоже, нам не избежать этой войны, да, братец? — Усмехнулся он.
— Мы можем поступить, как отец, руководить из тени, но не учавствовать в битве, — заметил Ллойву.
Дженве покачал головой.
— Я врядли так смогу. Через эти устройства могут многие погибнуть.
— Это людь. Они гибнут постоянно. От голода, от болезней, от усобиц… — Ллойву снял окуляры и положил их на книгу. — Наше присутствие или отсутствие ничего не поменяет. Исход, возможно, будет иным. Чаша весов склонится на сторону победителя, но кто-то всегда будет страдать. Это неизбежно.
— Ты предлагаешь просто смотреть? — Дженве взглянул на брата, словно увидел что-то новое для себя. Ллойву отвернулся.
— Я только хочу сказать, что если мы вступим в эту войну, то придется идти до конца. И оказаться либо победителями, либо побежденными. Разве за этим мы пришли сюда?
— Возможно, отец уже начал эту войну. А с ним и Меоке…И Мильен.
Ллойву поднял голову.
— Мне больно, так же как и тебе. Что если нам придется столкнуться с ними лицом к лицу? Что ты сделаешь?
Дженве стиснул зубы.
— То, что должен.
— Тогда вот тебе последняя задача, — Ллойву опустил взгляд. — Уверен ли ты, что примешь правильную сторону?
— Что с тобой? — Удивился Дженве. — Ты вел себя иначе на Аст’Эллоте. И здесь, едва мы пришли на континент. Что случилось?
— Наверное, я поумнел.
Дженве только смотрел, как тонкие пальцы теребят душку окуляров.
— Эта земля, Джев, жила до нас многие века. Она была разорена людьми и демонами, и каждый раз восстанавливалась. И люди снова отстраивали города и рожали детей, чтобы опять все уничтожить. Все это прошло без нас. И теперь установился хрупкий мир. Равновесие, если хочешь. — Ллойву похлопал ладонью по «Хронике». — Здесь все описано. Можешь прочесть на досуге.
— То есть ты считаешь, что нам лучше не вмешиваться?
— Да, считаю, — Ллойву кивнул. — Ты сам сказал, мы для них — почти боги. Боги не должны вмешиваться в дела людей.
— А это? — Дженве указал на Октис.
— Это необходимо пресечь, — Ллойву взглянул на браслет мирно лежащий рядом с книгой. — Это неправильно. Как и то, что асатры выступают на стороне тьярда. Они не должны делать этого.
— Если это так, как люди могут их остановить одни? — Дженве в порыве присел на колени рядом с братом, заглядывая ему в лицо. — Ответь! Если боги встали на одну из сторон, как это остановить?
— Ты разрываешь мне душу, Джев, — Ллойву попытался отвернуться. — Я не хочу войны. Нас только двое с тобой. Мы тоже не сможем повлиять на ход событий. Нас слишком мало.
— Ты сможешь, — Дженве стиснул руку брата. — Ты можешь все. Ты лучшее, что было у отца, но он так этого и не признал. Ты стоишь всех асатров вместе взятых, Ловкач.
— В тебе говорит безысходность, — улыбнулся Ллойву. — Я — все, что у тебя есть.
Дженве покачал головой.
— Отец всегда признавал твое превосходство. Он боялся тебя. Но теперь он думает, что мы мертвы. Что никто не помешает им делать здесь все, что вздумается. Они останутся безнаказанными, Ловкач. Что бы не сотворили.
— Джев… — Ллойву потер висок. Эта новая забота теперь отдавала в голову легким тиканьем.
— Мы справимся, если поможем друг другу.
— Джев… — Ллойву прочистил горло, взглянул на брата. Взгляд его светился уверенностью. Он все для себя решил. Ллойву вспомнил окровавленное его лицо в своих видениях. Дженве не справиться одному, что бы он не затеял. Он или погибнет, или сломается.
— Дай мне слово, что все свои шаги ты проговоришь со мной.
Дженве довольно пожал руку брату еще раз и поднялся.
— Вот тебе мое слово.
— Ты сказал, что взял у Валлара капли для сердца.
— Сейчас, — Дженве вышел, чтобы принести флакон. Вот война и перестала быть чужой. Ллойву вздохнул поглубже. Только бы хватило сил на нее.
Мели гудели и суетились, словно разворошенный муравейник. Слухи о нападении витали в воздухе, хоть и не были ни разу произнесены вслух. Ужин прошел в относительном молчании. Только дети никак не желали угомониться. Старик Вериго сверлил асатров глазами за ужином, но не сказал ни слова. Едва ужин был съеден, дети отправлены спать, а со стола убрали остатки еды, Джарий поднялся и ушел в свои комнаты. Туда же следом отправился и его кровный и двоюродные братья. Дженве скользнул взглядом по ним.
— Иди отдыхай, Ловкач, завтра у нас много работы.
— Ты хочешь идти с ними? — Ллойву поднялся.
— Возможно, мое мнение будет полезным.
