— Мы покушали, — ответила девочка на невысказанный вопрос. Ллойву кивнул и потянулся к своему мешку, радуясь возможности вернуться к записям. А Дженве по деловому осмотрел комнатку.
— Вим, наверное интересно узнать, что твой батюшка на пути домой. Нам разрешили вас проведать, ночевать мы будем в другом месте. Как вы тут устроились? — вывалил он новости.
— Правда? — Вимлин заметно повеселела, — вы освободили его!
— Ну, можно сказать и так, это заслуга господина Лира, да? Ловкач? — Дженве потряс замершего брата за плечо. Но девушку совсем не устроил такой поворот. Она поджала губы и отвернулась, не желая выражать благодарность этому господину.
— Я не совсем понимаю, — Ллойву перелитнул несколько страниц в своей книге. — Что это? — он распахнул разворот перед братом. На аккуратно исписанных строках нетвердой детской рукой были нарисованы какие-то каракули.
— Эммм, — Дженве откашлялся, — хммм, это… Рисунок?
— Вимлин! Марисса! — Теперь вопрос был задан притихшим вдруг девицам. — Зачем? Зачем вы взяли мою книгу?
— Ей было скучно, и я попросила её развлечь себя… — поспешила оправдаться Вимлин. — Я не виновата!
— Чтобы оставить тебе пустое место… — добавила Марисса, — чтобы ты писал свои истории. Я рисовала, где уже занято…
— Чудно, — Ллойву потер висок. Записи за последнюю декаду безнадежно испорчены. Отвратительное завершение перенасыщенного дня.
— Правда, здорово я придумала? — девчонка залезла на кровать и села рядом.
— Не расстраивайся, Ловкач, напишешь ты свои мемуары… — Проговорил Дженве с улыбкой.
— Джев… — как ему объяснить, что некоторые вещи нельзя восполнить? Для него всё всегда просто, он рад всему, что преподносит ему жизнь. Для него знания это что-то сродни несуществующему зверю в чудном лесу. Ллойву покачал головой. Невозможно… Невозможно объяснить им всем, что эта книжица стала последним приветом из прошлого. И теперь её низложили до обычных детских каракулей.
— Я… — Ллойву хотел сказать многое, но посмотрев в ясные детские глаза у плеча, не смог вымолвить ни слова. Дженве похлопал его по спине, выражая поддержку, как умел.
— Ты расстроен? — Марисса полезла обниматься, а у Ллойву не нашлось сил от неё ускользнуть. Он замер, терпеливо пережидая, когда девчонка отцепиться. В голове гудел прошедший день. Кто знает, быть может, не будь он так вымотан, реакция на испорченные записи была бы куда более эмоциональной
— Нельзя брать чужое, Мара, поняла? — проговорил Ллойву, напуская на себя строгость и складывая книгу. На это девочка радостно фыркнула.
— Мара! — и рассмеялась
— Что не так?
— Мне нравится! Мара… — девочка счастливо улыбнулась, — меня так только мама зовёт.
— Мама? — Всего слишком много сегодня. Много потрачено сил, много событий и много чужих касаний. Пора уединиться и отдохнуть. Иначе можно сойти с ума. — Как же тебя зовёт твой отец?
— Мышкой, — Марисса улыбнулась широко. И где-то в голове зазвучал сигнал об опасности.
— У тебя мама есть? — удивилась Вимлин.
— Конечно есть, — довольно сообщила Марисса, — у всех есть.
— Боги, — Ллойву поднялся. Кажется, он настолько вымотан сегодня, что готов спать даже в хлеву, на земле, где угодно. — С меня хватит…
— Отец, верно, в безопасности?
— Насколько это возможно, — согласился Дженве. — Что ж, дамы, мы вас оставляем…
— И заберём вещи…
— Очень надо, — фыркнул Вимлин на неинтересного господина.
— Завтра утром решим, что делать дальше…
Ллойву взял мешок и вышел, все ещё не в силах поверить, что труд, коим он занимался от самого отъезда, погублен детской рукой.
— Ловкач! Не спеши, ты правда расстроен? — Вскоре Дженве догнал его. — В жизни случаются вещи и похуже… Знаешь, а пошли-ка сходим в то прекрасное заведение…
— Нет, Джев, я устал, прости…
— Пойдем, отвлечешься…
— Ты там даже не был ни разу, вдруг тебе не понравится.
— Но засыпать в объятиях дамы всяко приятней, Ловкач, — брат подмигнул, — твоё целомудрие не сделает тебя святым, скорее лишит радостей жизни.
Ллойву долго смотрел в смеющиеся глаза брата, и вдруг понял, что хочет быть, как он. Радоваться каждому событию и просто быть счастливым.
— Хорошо, уговорил…
— Ура! Ты не пожалеешь, я уверен!
Клемм Йорган, прозванный Клыком за выдающийся зуб необычной формы справа, улыбнулся красотке у входа в «Кобылицу», а та оскалилась в ответ. Но Клык был не в обиде, сегодня они с товарищами пришли сюда совсем не за этим. Матушка Хилль дала знать, что этой ночью у неё необычные гости, как раз те, что безуспешно искал Чистильщик. Богатенькие «коровы»-альбиносы из Гордарии или ещё откуда, Клыку было без разницы. Главное, их всего двое, и они сейчас заняты, а со спущенными портками как известно… Верхом на девке воевать-то несподручно. Тут бы сохранить голову, а не достоинство.
