Чистильщик велел обобрать «коров» до нитки, чтоб неповадно было разгуливать по вверенной ему территории, да скрываться искуснее Теней. Матушка Хилль, худая иссушенная старуха, встретила Клыка с товарищами у входа и молча кивнула в сторону комнат. Значит, там. Клык сделал знак своим людям, чтоб парочка встали возле оконцев, дабы не смогли уйти молодчики.
— Ливьела сказала, уснул…
— Один? — удивился Клык, говорили, двое.
— Один, — нехотя подтвердила матушка Хилль. Ох, и вредная старуха! Никогда не даст развлечься сверх меры. Но полезная.
— Лады, показывай… — Клык размял плечи. Матушка махнула костлявый рукой, приглашая за собой. Истинно на смерть похожа, ведьма. Клык прошёл за старухой в маленький коридорчик, где у одной из дверей их ждала рыжая девица, наспех одетая.
— Спит, — громким шепотом сообщила девица, округляя голубые глаза, — сложен, как бог! — она прижала руки к груди в мечтательном порыве.
— А, ну, не свисти! — Клык погрозил девке кулаком, — сейчас поправим твоему богу лицо. А после и Чистильщику предоставим, как помягче станет.
Девка всхлипнула и ретировалась. Клык осторожно приоткрыл дверь. В полутёмной комнате почти ничего не видно, даже дыхания спящего не слыхать.
— Свету дай! — прохрипел Клык внезапно осипшим голосом.
Старуха поспешила взять в руки канделябр с двумя горящими свечами со столика, Клык кивнул ей, чтоб шла первая. Ежели что, старуху всё одно не жаль. Трепещущий огонёк свечи обрисовал большую койку под балдахином из протухшей парчи, а на ней спящего. Как есть, белый — и волосы, и борода. Волнистые пряди на подушке рассыпались подобно ореолу вокруг головы, мощный торс и крепкие ноги едва прикрыты скомканным одеялом. Клык приосанился и вышел вперёд, взял в руку клинок и не стесняясь, пнул гостя по крепкой ляжке.
— Вставай, непуть, выспался…
— А? — Спящий приоткрыл веки, и Клыку захотелось отступить. Глаза-то тоже белые, словно мертвячьи. Правильно Валыга их описал. Только, навроде, их двое было. Где ж второй? О чём Клык и спросил одновременно и матушку, и проснувшегося постояльца. Старуха сразу замотала головой, мол, не было второго, а гость присел на койке, едва осознавая происходящее после сна, оценивая нежданных посетителей.
— Опа… — сиплым со сна голосом он присмотрелся к теням за спиной Клыка, — это что за посольство? Я вроде деву не обижал…
— Не в деве дело, — протянул Клык, накручивая себя на драку, — где второй?
— Какой второй? — сидящий зевнул, ничуть не смущаясь ни своим обнажённым видом, ни уплотнившейся от людских тел темнотой, — Ловкач-то? Обманул меня, спать пошёл… Тебе что за дело?
— Поговаривают, у вас золотишко завалялось…
— А, это… — постоялец почесал бороду, — так вы ограбить меня решили? — он поднялся, одеяло спало на пол. И Клык бы посмеялся над чужаком, ввернул бы шутейку про портки, да внимание его сосредоточилось широких плечах, крепком торсе, на спокойном лице. Почему? Он же видит, кто перед ним, видит блеск стали в тусклом свете, отчего он спокоен? Нажрался зелья какого, коим его могла снабдить старуха. Ведьма же, очевидно.
— Отдашь добром, отпустим с миром, — соврал Клык, порыскал взглядом по комнате, не прячется ли кто в тени. Вроде нет, один.
— Так нечего отдавать, — чужак подцепил портки с пола, не спеша натянул. — Нету…
— Чего нету? — не понял Клык, начиная отчего-то нервничать, глядя на странное спокойствие незнакомца.
— Ничего нету, — выдохнул чужак, поднимаясь, и расправляя плечи. — Я так понимаю, с пустыми руками уходить не собираетесь?
— Так и не уйдём, — хохотнул Клык, но как-то не очень уверенно. Чистильщик веле захватить ещё и заложника на случай возможного выкупа, — коли золота нету, то тебя и предоставим. Собирайся, коль не хочешь голым задом на улице светить.
— Коль зад хорош, отчего не посветить, — усмехнулся бородач, — пятеро вас, значит… и снаружи двое…
— Ты… — хотел сказать Клык, чтоб чужак лучше зубы свои посчитал, чем людей, а незнакомец уже оказался рядом, бесцветные глаза недобро взглянули в лицо. Крепкая рука сжала шею, вторая плечо, и Клык почувствовал, как ноги его оторвались от пола, взлетели чуть не к потолку, и всей спиной ощутил чужие острые локти и хрупкие колени. Незнакомец бросил его на его же людей, как никчёмного зайчонка. Потом в голове всё смешалось, послышались крики, звуки борьбы, и когда туман в голове рассеялся, оказалось, что чужак стоит над ним, будто примериваясь, куда ударить. Клык дёрнулся и отполз, тотчас наткнувшись на тела своих людей. В разбитые ставни заглядывал молодой месяц.
— Сполна взяли? Иль добавить? — грубо спросил незнакомец. Отвечать Клык не стал, поторопившись убраться прочь. А чужак даже не стал преследовать. Клык пробежал мимо напуганной Матушки, вылетел на улицу и припустил меж домов. Чистильщик так это не оставит! Кто-то точно получит по зубам, и Клык не желал быть тем, кто словит заветную плюху.
Спустя время полностью одетый чужак вышел из своих покоев, застёгивая иноземную тунику на ходу.
