— Прости, Джев, я, кажется, устал, — отозвался Ллойву не открывая глаз, не став в этот раз отрицать очевидное. — Это предприятие потребовало больше сил, чем я рассчитывал.
— Быть может, тебе лучше пойти в гостиницу?
— Я не могу оставить тебя одного на полпути, — слабая улыбка тронула губы, — надо отправить Джария домой. Это же была моя идея. Я должен завершить начатое.
— Ага, в одну руку вручить ему дочурку, а в другую ещё одну девочку, — фыркнул Дженве. — И отправить домой.
— О, боги! — Ллойву стиснул руками голову, закрывая ладонями глаза.
— Что?
— Я почти забыл про них. Нельзя отправлять их с Джарием, это будет опасно для всех. Он должен будет ехать быстро и скрытно. Они могут выдать его. И тогда наш план обернется провалом.
— Что же нам с ними делать?
— Пока не знаю. Надо забрать лошадей и провизию, Джев. — Проговорил Ллойву не открывая глаз. — Джарию понадобится все это. Я хотел сделать это раньше, но мы были заняты.
— Схожу? — Дженве поднялся и размял спину. — Дождешься?
— Да. Не волнуйся, я буду здесь.
Господин Валыга немного беспокоился. Когда он открыл комнату постояльцев перед истинниками, оказалось, что чужаки предусмотрительно забрали с собой все вещи. Истинники ничего побуждающего к колдовству не нашли, и это было нехорошо, потому как теперь приглядывались к самому господину Валыге, как клеветнику и ненавистнику. Но даже это не беспокоило так сильно, как отсутствие доли из добычи. Значит дело за господином Ривельсоном. Но вот беда, даже с такими оглушающими приметами, оба как сквозь землю провалились. Говорят, их видели на площади, они встретили каких-то мальчишек, и что? Потом никто их не видел. Где теперь искать беспечных чужаков и их полные золота мешки? Это было досадно. День склонился к закату, а постояльцы не возвращались. Но в стойлах фыркали их кони. Не самые хорошие, но можно продать, если понадобится. Господин Валыга даже сходил, проверил, стоят ли лошади в конюшне. Нет, все в порядке.
И, когда он уже был готов дать мальчишке приказ перевести коней в другие стойла заявился постоялец. Один. Тот, что бородат и разговорчив. Он возник как-то сразу перед господином Валыгой, и даже не сказал ни слова, появился, как из воздуха. И сразу схватил за шею у затылка. Где это видано, хватать так добропорядочных горожан? Господин Валыга открыл было рот, возмутиться, но тут в голове все смешалось и перед глазами застыл холодный, бесцветный взгляд. Тут толстяк понял, что непременно надо седлать коней для постояльцев, а еще приготовить им провизии в дорогу. И сделать это надо тихонько, чтобы никто не узнал об этом, а особенно его друзья, те, которые в латах с белой лилией на груди. И понял господин Валыга, что рта открыть он не может, как и высказать возражений и протестов. А что это такое, как не колдовство? Значит, прав оказался, магики перед ним, и об этом надо непременно сообщить. «Не надо», — пел другой голос в голове, противный, чужой, он велел идти за лошадьми и вывести их к входу, где этот страшный господин будет ждать. И даже, возможно заплатит.
Противиться этому голосу у господина Валыги сил не было и он пошёл делать требуемое, хотя где-то внутри бился в оковах собственного тела. И стало страшно, а ну как это навсегда? Если более не будет у него власти над собственной жизнью? Паника надёжно схватила господина Валыгу за горло, и не отпускала ровно до того момента, как он вывел к крыльцу коней с мешком, полном хлеба и сыра. А потом тот же голос нашептал, что всё это господину Валыге привиделось. Так он и стоял посреди улочки, хлопая глазами, пока не осознал, что тело снова ему подвластно, а страшные постояльцы его растворились в людском море, и дай бог никогда с ними более не встретиться. Почесал господин Валыга вспотевшее пузо, подумал, и пошел к господам рыцарям поделиться своими сомнениями о привидевшемся ему господине с бесцветными глазами.
Солнце уже село, погасив последние отблески света на верхушках сосен, а Дженве, кажется, задерживался. Голова после предприятия всё ещё оставалась мутной, а в ушах противно звенела тонкая струна. Это от усталости, увещевал себя Ллойву. Потребовалось не мало сил, чтобы проскочить весь замок незамеченными и заставить поверить Джария в собственную смерть. Для него это дико и сродни колдовству, так он и сказал, что не приемлет такого. Пришлось долго уговаривать, давить на больное и трепетное. Даже показалось, что тюремщик их застанет возле пленника, но Джарий явил крупицы благоразумия и согласился довериться асатрам.
На Аст’Эллоте Ллойву бы уже сидел после такого за работой: проверял труды студентов или писал очередную статью. Но здесь словно сама земля тянет из него силы. Каждый шаг требует обращения к Искре, а она словно бы и не восстановилась полностью. Может, Окто тянет её, как страждущий в пустыне ищет влаги, ловит по капле тем истощая быстрее. Ллойву напряжённо прислушался к звукам. Вороны замолчали, зато расквакались лягушки со дна рва. Ллойву подозревал, что там, на дне живут не только они, иначе зачем в пологих склонах такие огромные норы. План должен сработать.
