Не та дочь полностью

– Хотя я выгляжу как Элинор, я веду себя не так, как она. Фантазии Хита насчет меня не оправдались. Я оказалась слишком дикой, слишком злобной, слишком непослушной. – Она прикусывает губу, не желая продолжать. Я молчу. Я жду. – И я сказала, что если не подхожу, пускай он найдет другую девушку, а меня отпустит. – Она краснеет и отводит глаза. – Я была еще ребенком, Кейт. Я не думала, что он так и поступит.

Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь разобраться в своих чувствах. Если Брайони не оправдала его надежд, Хит и без ее предложения начал бы искать другую.

– Ты не виновата, – говорю я после секундной паузы, и Брайони расслабляется. – Ты знаешь, как он познакомился с моей сестрой?

– Она приехала в Йорк со школьной экскурсией. Он увидел ее в музее.

Я представляю, как он разглядывает ее через стеклянную витрину – пристально, как гадюка мышь.

– Он следил за ней всю дорогу до Бата. До самого дома. Когда он вернулся в Ледбери-холл, то говорил о ней без умолку. И через несколько недель она была здесь. – Брайони поджимает губы и хочет сказать что-то еще, но быстро смотрит на меня и снова отводит взгляд. Я слегка улыбаюсь и ободряюще киваю. Она вздыхает. – Если честно, мне стало легче, что я теперь не одна. Я так долго чувствовала себя одинокой, отчаянно одинокой.

Я испытываю сострадание, потому что слишком хорошо знаю, как глубоко ранит одиночество. Больше не сомневаясь, я накрываю ее руку своей, и Брайони сжимает ее в ответ.

– Значит, то, что ты рассказала мне о своей семье, правда? Они тебя не выгоняли?

– Нет.

– Но почему ты сказала Оливии, что…

– Хит заставил. Хотел выглядеть героем.

– И спасение бездомной девочки с улицы звучит не так злодейски, как похищение счастливого подростка из семьи?

– Ну да. Не знаю, почему она ему поверила.

– Потому что ей легче поверить, что ее похититель – принц, а не чудовище.

Она прикусывает губу:

– У меня ужасное предчувствие.

– Какое?

От ее взгляда мне становится страшно, я чувствую себя такой маленькой и жалкой.

– Мы не все выберемся отсюда живыми.

На следующее утро меня выдергивает из сна мягкое, как перышко, прикосновение кончика пальца к носу. Я открываю глаза – на корточках у кровати сидит Оливия. Меня охватывает ностальгия: точно так же старшая сестра будила меня в детстве каждое утро.

Она улыбается, но ее глаза серьезны: боится, что я ее прогоню. Но я хватаюсь обеими руками за протянутую оливковую ветвь и, как в детстве, изображаю котенка, который пытается укусить за палец. Она тут же отдергивает руку:

– Слишком медленно, Китти-Кейт.

Я улыбаюсь.

– Ты пришла. Не думала, что Хит разрешит.

– Он не знает.

Я в шоке: она снова его ослушалась. Но это хороший знак, правда? В сердце оживает надежда.

– Где он?

– Ушел.

Я сажусь, откинувшись на спинку кровати. Оливия тоже забирается на кровать и устраивается напротив, скрестив ноги.

– Мне не понравилось то, как мы вчера расстались. – Она задумчиво ковыряет ноготь на большом пальце. – Я знала, что тебе будет трудно привыкнуть. Хит предупредил не слишком надеяться, что всё произойдет быстро. Но я… мне просто не терпится начать здесь нашу совместную жизнь. Я годами воображала, как мы вместе живем в Ледбери-холле. Читаем с тобой в библиотеке. Делаем набеги на барную тележку, смешиваем коктейли и пьем целый день. Купаемся в озере. Хит говорит, это слишком опасно, но мне кажется, там не очень глубоко. – Ее взгляд мечтательно затуманивается. – Я представила, как мы вместе возимся в саду. Можно выращивать ореолиновые подсолнухи, – поддразнивает она.

– И фрукты и овощи тоже?

Она кивает.

– Помидоры «Вермилион»[62] и свеклу?

Она смеется:

– Да! Точно.

Мы улыбаемся друг другу.

– Я представляла, как мы вместе состаримся, – продолжает она. – Как в одинаковых свитерах разговариваем с растениями в горшках. Я прямо вижу, как сижу в саду, любуюсь закатом над деревьями и держу тебя за прохладную морщинистую руку.

С одной стороны, мне хочется наорать на Оливию – из-за нее я оказалась в этой тюрьме. А с другой – нежно обнять, потому что она и правда любит меня. Любила всё это время. Она не понимает, что со своими благими намерениями напоминает неразумного малыша, сажающего в клетку маленького дикого зверька. Ребенка, который хватает перепуганную полевку, помещает рядом с хищным котом и даже не подозревает, что кот в конце концов убьет ее.

Не знаю, можно ли убедить ее, что придуманная для нас жизнь – фантазия, не имеющая ничего общего с реальностью. У меня отняли свободу и заставили жить под контролем социопата. Насильника, хотя он и отрицает это. Я никогда не полюблю Хита Ледбери. Никогда не скажу Оливии спасибо за то, что она уговорила его притащить меня сюда. Могут понадобиться годы, чтобы убедить сестру: ее муж – паршивый ублюдок. А возможно, она так и не поверит. Она так отчаянно хочет, чтобы я осталась, что никогда не поможет мне сбежать. По крайней мере, сознательно. У меня появляется план.

– Можешь провести для меня экскурсию?

– По дому?

Я киваю.

Она прикусывает нижнюю губу: