Я смотрю на нее с открытым ртом. Женщина, выдающая себя за сестру, с самого начала очерняла меня.
– Он был в маске, – настаиваю я.
– По ее словам, нет.
– Ну,
Женщины за соседним столиком замолкают.
– Кейт, – примирительно говорит Флоренс. – Ты точно хочешь быть подружкой невесты? Это большая ответственность, и в такой день мне не нужен лишний стресс. Я не хочу перегружать тебя.
Я оскорбленно смотрю на нее, глаза щиплет от слез: меня отвергли.
Теперь звонит телефон Флоренс. Она облегченно снимает трубку, радуясь короткой передышке:
– Гм… да, я сейчас с ней.
Подруга бросает на меня взгляд:
– Сейчас дам трубку.
Она протягивает телефон.
– Они нашли его. – Это мама, ее голос дрожит, разрываясь от эмоций.
– Кого?
– Бриггса.
Флоренс наклоняется вперед, прислушиваясь, между бровями залегла складка.
– Что за Бриггс?
– Саймон Бриггс. Похититель Оливии.
Флоренс зажимает рот рукой.
– Полиция нашла его, – повторяет мама.
Я облегченно вздыхаю. Мы в безопасности. Нам больше ничего не грозит. И теперь, когда он у них, правда выйдет наружу. Он признается, что Оливия мне не сестра. Признается, что преследовал меня, и полиция заставит его рассказать, почему.
– Он в полиции?
– Нет. В морге.
Меня бросает из жара в холод и обратно.
– Он мертв, Кейт. Мертв уже несколько недель. Наконец-то всё кончено.
Мы мчимся домой к родителям. Через несколько минут приезжает Оскар. Я не звонила ему, но подозреваю, что его вызвала мама, когда искала меня. У нас нет времени поговорить: нас сразу ведут в гостиную, где ждут полицейские. С Оливией они уже побеседовали, и она уходит наверх в свою комнату вместе с Флоренс.
За последние несколько недель я видела так много офицеров полиции, что все они слились в одну сплошную массу, состоящую из черной униформы мундиров и серьезных лиц. Но старший детектив-инспектор Гримшоу выделяется. Ему около пятидесяти, волосы с проседью, широкие прямоугольные брови и кривой нос. Он сообщает, что хотя Оливия не знала фамилии похитителя, они нашли жилище Саймона по ее описанию. Дом оказался точно таким, как она описывала: вплоть до замков на спальне, в которой ее держали.
– Двадцать три года назад Саймон Бриггс работал заместителем директора школы для девочек в Нортгемптоншире. Коллега застукал его в местном баре за… – Гримшоу откашливается, – неподобающим поведением с бывшей ученицей. Он уволился, потерял невесту и вскоре пристрастился к алкоголю. Не прошло и года, как он продал дом и переехал. Мы нашли документы: он купил участок леса в сельской местности в Глостершире.
– Там он и ее держал? – спрашивает мама.
Он кивает:
– На момент смерти Саймону Бриггсу было пятьдесят девять. Он жил отшельником, готовился к концу света. Запасов в его кладовке хватило бы на несколько лет. Жил без телевизора и сотового, но много читал. Много… – инспектор ерзает на сиденье, – интересных книг.
Дальнейшее я помню смутно: что именно рассказал Гримшоу, а что додумала я сама. Это как раскраска по номерам: из слов инспектора складывается картинка, а я раскрашиваю детали. Я представляю дом Бриггса, маленький и хлипкий. Внутри целая библиотека из потрепанных книжек в мягких обложках: пособия по сельскому хозяйству, теории заговора, эротика. Наконец-то вместо обоев с цветочками, которыми его невеста обклеила весь дом, теперь на стенах рисунки с голыми женщинами – юными, длинноволосыми, с оленьими глазами.
– Как он умер? – Папе не терпится пропустить вступление и перейти к сцене, где злодей жестоко убит.
– Рядом с телом мы нашли пузырек с таллием и почти пустую бутылку виски, – отвечает Гримшоу.
– Таллий? – Папа хмурится.
– Это металл. Яд. Очень мучительный способ умереть.
– Продолжайте. – Папе хочется услышать, как страдал Бриггс. Судя по лихорадочному блеску в глазах, он надеется, что мучительно. И он не разочарован.
– Симптомы при отравлении – тошнота, рвота, повышение температуры. Некоторые жалуются на жжение в ступнях и ладонях. В конце концов это вызывает паралич всего тела, отказ органов и удушье.
Мы потрясенно молчим, осмысливая сказанное. Я представляю Бриггса в гостиной, мучительные судороги заставляют его принять позу эмбриона. Он утыкается лицом в потертый затхлый ковер и кричит, пока легкие не начинают гореть.
– Он покончил с собой? – ужасается мама.
– Похоже на то, – кивает Гримшоу. – Таллий безвкусен и легко растворяется в виски.
– Почему вы уверены, что это самоубийство? – Я впервые подаю голос. Несколько пар глаз смотрят на меня.
– Там была записка.
– Но почему именно яд? – не отстаю я.
– Мы нашли в доме дробовик, но ствол слишком длинный, чтобы застрелиться. Он жил отшельником без интернета, вот и использовал то, что оказалось под рукой.
– Но зачем ему таллий? – продолжаю я расспросы.
– Иногда им травят крыс. У Бриггса была битком набитая кладовая, припасы нужно охранять.
Но что-то в этой версии не дает покоя.
– Не проще ли вскрыть вены или повеситься?
