–
Элинор снова смотрит на дверь, уверенная, что брат вот-вот ворвется, и опускает руку на дядино плечо.
– Пожалуйста, уходите, пока Хит не вернулся, – умоляет она. – Вызовите такси и…
Он всхлипывает, навалившись на барную тележку, его плечи вздрагивают.
– Всё, что у меня было, – это карьера. Но ее больше нет. Я лишился всего.
Элинор никогда не видела дядю плачущим и, жалея его, успокаивающе кладет руку ему на спину. Они встречается взглядами, и впервые она видит в его глазах отеческую любовь.
– Вашими успехами можно гордиться, – говорит она. – Вашей компании повезло, что у нее есть вы.
Лицо дяди Роберта залито слезами. Он выпрямляется, покачиваясь, и улыбается с искренней нежностью.
– Ты говоришь как твоя мать. – Его пристальный взгляд блуждает по лицу Элинор. – И выглядишь совсем как она. У тебя ее глаза. Она была самая красивая… – Он протягивает руку и гладит ее по волосам.
Краем глаза она замечает тень Хита в солнечном квадрате дверного проема. Дядя Роберт тоже видит ее и в панике отдергивает руку, но пальцы запутываются в волосах, Элинор испуганно вскрикивает.
Хит вскидывает ружье. Раздается щелчок.
Глаза дяди Роберта округляются.
– Хит, я тольк…
Хлопок. Вспышка. Элинор чувствует на лице горячие брызги. Дядю Роберта отбрасывает назад. Он падает на пол, его грудь – как расколотый гранат.
Я захожу в дом на Блоссом-Хилл. Сегодня вторник. Оливия на приеме у Гидеона, родители на работе. Я стою одна в коридоре. Хоть я и выросла здесь, но чувствую себя незваной гостьей. От страха, что меня застукают, сердце колотится. Начинаю снимать кроссовки, но замираю. Если кто-нибудь вернется и увидит их у двери, сразу поймет, что я здесь. А весь смысл моего визита – войти и выйти незаметно.
В спальне Оливии приступаю к поискам второго мобильника. Возможно, она носит его с собой, но надеюсь, что нет. Или вдруг я найду другие улики – спрятанный паспорт или водительские права. Любые доказательства, кто она на самом деле. Открываю шкаф и удивляюсь: сколько дорогой красивой одежды. Она явно не раз пользовалась папиной кредиткой. Роюсь в ящиках, нахожу под кроватью коробку с дневниками и перелистываю их. Меня снова охватывает злость: лже-Оливия прочла сокровенные мысли моей сестры и воспользовалась ими, чтобы заставить всех поверить в ее историю. Я засовываю дневники обратно под кровать и продолжаю искать, но не нахожу никакого компромата.
С каждой минутой бесплодных поисков разочарование усиливается. Телефона нет. Что-то внутри меня надламывается, приходится прикусить язык, чтобы не закричать. Лучшая подруга и жених не верят мне. Мне
Я достаю телефон, вбиваю в «Гугле» «набор для ДНК», просматриваю несколько сайтов и быстро понимаю, что мне нужны волосы, а еще лучше – слюна. Если сравнить их с моими, то можно доказать: мы не родственники.
Надежда озаряет меня как солнечный луч. Я сбегаю вниз по лестнице и хватаю из кухонного шкафа пару пакетов на молнии. Вернувшись в спальню, снимаю со щетки-расчески волосинки и осторожно помещаю в пакет. Потом иду в ванную и снимаю насадку с электрической зубной щетки. Поскольку у мамы с папой отдельная ванная комната, то никто, кроме Оливии, не пользуется основной ванной. Так что это наверняка ее щетка. Я достаю новую, точно такую же насадку из шкафчика, надеясь, что Оливия не заметит подмены. Трясущимися руками пытаюсь засунуть добычу в пакет, но впопыхах роняю. Наклоняюсь и замечаю что-то прилипшее снизу к умывальнику. Нет, не прилипшее… приклеенное скотчем. Отлепляю и выпрямляюсь, чтобы рассмотреть: маленький белый футляр умещается на ладони. Открываю, и на меня, покачиваясь в прозрачном растворе, смотрит пара линз цвета незабудки.
Вспоминаю первую встречу с Оливией в родительской гостиной. Я сомневалась, она это или нет. Но мои глаза встретились с ее глазами, которые всегда напоминали мне ледниковые озера и летнее небо, незабудки и лепестки колокольчиков, и все сомнения исчезли. Благодаря этой детали я поверила, что Оливия – моя сестра. Всё оказалось притворством. Еще один обман.
