Не та дочь полностью

Я пролистываю стопку. Я читаю, читаю, читаю и не верю своим глазам. Шок проходит, я возвращаюсь в реальность и чувствую ярость от того, что меня предали, а сердце разрывается. Потому что трясущимися пальцами я держу секретный проект Оскара.

Я жду Оскара на кухне за обеденным столом, который мы выбирали вместе. Помню, как я вела рукой по деревянным спинкам стульев в выставочном зале и представляла званые обеды, которые мы будем устраивать, наш дом, наполненный смехом и остротами друзей. Теперь я одна, в тишине, голова гудит от гнева и ощущения утраты, я чувствую себя идиоткой.

С тех пор, как я получила конверт, прошло несколько часов. За это время я прочитала почти все страницы, едва сдерживаясь от желания разорвать каждую в клочья. Когда Оскар поворачивает в замке ключ, солнце уже низко. Он заходит насвистывая. Это мелодия песни, которая играла в баре на нашем первом свидании. Он ничего не замечает, беззаботно разувается и идет по коридору на кухню. Я чувствую запах еды навынос. Сюрприз – мое любимое блюдо из «Ям Ям Тай» в Бате.

– Привет, красотка, – Оскар огибает стол и чмокает меня в бесчувственную щеку. Я прижимаю ладони к дубовой столешнице, чтобы удержаться и не стереть грубым жестом след поцелуя. Весь сияя, Оскар пружинисто подходит к кухонной стойке и начинает распаковывать ужин. Только я знаю точно: ужинать мы не будем.

– Где ты был? – обращаюсь я к его спине.

– Ты не видела записку? В Оксфорде.

– Когда ты вернулся в Сомерсет?

Он наконец оборачивается. Наши взгляды встречаются, и что-то в выражении моего лица заставляет его отодвинуть еду в сторону.

– Сегодня утром, – признается он.

– Что ты делал целый день?

Оскар чешет в затылке, обдумывая, как соврать. Он понимает, что мне что-то известно, но не знает, что именно, и решает ответить уклончиво:

– У меня были встречи.

– Встречи? – В моем голосе – лед и недоверие.

Молчание.

Его плечи напрягаются. Его поймали. Он просто еще не понимает, на чем именно. Он не заметил аккуратную стопку листков передо мной на столе.

– Это не то, что ты думаешь.

Я подаюсь вперед:

– А что я думаю?

Оскар разводит руками:

– Ну, не знаю… интрижка?

Я усмехаюсь: лучше бы интрижка. Возможно, это я бы простила.

– Ты был с Оливией.

Удивленная гримаса на его лице тут же сменяется гневом.

– Ты шпионишь за мной?

Он пытается разозлить меня, сбить с толку, но я спокойна.

– Нет.

Оскар смотрит непонимающе и, разочарованный тем, что я не заглотила наживку и не ввязалась в очередной спор, снова пытается направить разговор в нужное русло:

– Шпионить за женихом – это ненормально, Кейт.

– Ты был с Оливией, – повторяю я. Я не отступлю.

Оскар начинает расхаживать по кухне взад-вперед.

Он отчаянно пытается скрыть тайное свидание, засунуть правду под ковер, чтобы не признаться в обмане. Вот только ковер топорщится и бугрится: один неверный шаг – и расшибешься. Сломаешь шею. Под ковром уже не осталось места. Оскар снова встречается со мной взглядом и понимает: выбора нет.

– Да.

– Оливия знает?

Он останавливается и хмурится:

– О чем?

Я жду. Молчу, как и подобает перед откровением. Или, возможно, просто цепляюсь за последние секунды нашей совместной жизни. Потому что как только я раскрою карты, пути назад не будет. Не будет никаких «нас». Я накрываю ладонью бумажную стопку и медленно пододвигаю к Оскару через стол.

– Что это? – спрашивает он.

Я не отвечаю. Он делает шаг к столу и берет первый лист. Его рот в ужасе распахивается, образуя идеальный круг. Оскар медленно поднимает на меня глаза:

– Откуда это у тебя?

– Это неважно.

Дикая паника в его глазах подобна крысе, которая мечется, изо всех сил пытаясь вырваться из ловушки.

Нас окутывает тягучая, как патока, тишина.

– Книга, Оскар. Ты написал гребаную книгу о похищении моей сестры.

Я хватаю рукопись со стола и перебираю страницы, вспоминая разговоры во время прогулок рука об руку по солнечному парку или серыми вторничными вечерами в нашем домашнем убежище. Мои самые сокровенные мысли, самые глубокие сомнения, самые темные секреты – все они украдены. Записаны, проданы, чтобы их прочел остальной мир без моего согласия. Я швыряю стопку на стол.

Оскар смотрит куда-то на стену за моей головой:

– Ты не должна была узнать вот так.

– А как я должна была узнать? На вечеринке по случаю презентации? Или когда книгу в твердом переплете выставят в «Уотерстоунз»[55]?

Он прикрывает глаза:

– Скрывать от тебя было тяжело.

– Зато теперь скрывать больше нечего.

Он игнорирует змеиный укус:

– Я хотел признаться с того дня, как мы встретились.

Пол уходит из-под ног, дурное предчувствие скручивается в животе в тугой узел.

– Ты писал книгу с тех пор, как мы встретились? – Я качаю головой, потому что это какая-то чушь. – Но ты даже не знал об Оливии, когда мы познакомились. Ты… – я замолкаю, вспоминая бесплатные пригласительные на сырно-винную вечеринку в фермерском магазине родителей Оскара, присланные по электронной почте как выигрыш в конкурсе, в котором я не участвовала. Он сказал, это судьба. Но это был проект. Его проект.