В районе, где наносились удары, действовал отряд Живое Николича Брко. Брко был одним из популярнейших деятелей Сопротивления в Црнотравском районе. Это был могучий здоровяк с густыми пушистыми усами, из-за которых он и получил свое прозвище[16]. Обнаружив расположение его отряда в селе Раков-Дол, фашисты обстреляли село всеми видами оружия и начали окружать его. Только благодаря умелому маневру, Брко вывел отряд из-под удара полиции.
Разгневанный неудачей, головорез Стоянов приказал своим послушным слугам — офицерам Дикову, Китову, Апостолову, Диневу и Караиванову — 25 октября сжечь все села в этом районе, а мужчин до пятидесятилетнего возраста арестовать и отправить на принудительные работы в Центральную Болгарию.
Утром назначенного палачом дня одновременно вспыхнули пожары в десяти селах. Дома, пристройки, сараи — все было охвачено огнем, над селами стояло зарево, символизирующее как силу, так и слабость фашистской власти. Весь район был покрыт дымом, пахло гарью. Как при набеге гуннов, люди бежали, охваченные паникой, плакали дети, в пылающих кошарах дико ревел скот. Многие крестьяне в этот день сошли с ума, многие преждевременно поседели. Фашисты ожидали, что террор заставит народ упасть на колени и прекратить сопротивление. Этого не случилось; жестокость, в результате которой сотни семей остались без крова, лишились всего, еще сильнее разожгла ненависть жителей сел и деревень, активизировала партизанскую борьбу. Теперь людей ничто не удерживало в селах. В партизанские отряды шли не только взрослые, но и дети.
В конце октября я получил приглашение от югославских товарищей присутствовать на торжестве по случаю Великой Октябрьской социалистической революции, которое должно было состояться в селе Црна-Трава. Отправились мы с Крыстаном и 6 ноября вечером были уже в махале Златанцы. Переночевали у одного крестьянина, которого нам рекомендовал в письме Смаевич, а рано утром отправились в центр села. Там мы встретились с Васо Смаевичем, Брко и Благоя Нешковичем, прибывшим сюда по случаю праздника.
С Благоя Нешковичем я увиделся впервые. Ему было тогда лет сорок; высокий, необщительный, холодноватый в обращении, он резко отличался от Смаевича и Антуновича; это были люди жизнерадостные, сердечные, компанейские, и в их присутствии особенно ощущалась замкнутость и необщительность Благоя Нешковича.
В село Црна-Трава пришли сотни женщин, мужчин и девушек. Торжество намечалось провести под охраной отряда Брко, в которой входило к тому времени около семисот бойцов.
Поскольку нас объединяла общая борьба, общие задачи и цели, я намеревался сказать на митинге несколько слов, о чем уведомил Нешковича. Я не знаю, каковы были его соображения, но он не выразил согласия. С речью выступил Нешкович. Подчеркивая роль и значение Октябрьской социалистической революции для советского народа, он отметил ее благотворное влияние на коммунистическое движение в Югославии, ее роль в создании коммунистической партии Югославии. Затем он сделал сообщение о положении на Восточном фронте и подробно остановился на обстановке в Югославии.
После митинга я имел краткую беседу с Нешковичем и Смаевичем. Как раньше со Смаевичем, так и теперь с Нешковичем мы договорились, что в случае необходимости югославские партизаны и руководители могут перейти на нашу территорию, где трынское население было подготовлено к тому, чтобы оказать им содействие. С этой целью мы провели огромную работу. Нелегко было выкорчевывать многолетнюю ненависть, создаваемую и непрестанно разжигаемую болгарскими и сербскими шовинистами.
От Нешковича я узнал, что в их главном штабе есть болгары, переброшенные из Советского Союза. Это меня обрадовало. Одним из этих товарищей был Штерьо Атанасов — партийный работник с большим стажем, долгое время живший и работавший в Советском Союзе, а потом в Турции, воевавший в Испании, много раз нелегально переходивший болгарскую границу с ответственными и сопряженными с риском заданиями.
С Нешковичем и Смаевичем мы расстались еще в центре села и отправились с Брко в обратный путь. Брко получил задание передислоцироваться в село Кална, туда же направлялись и мы с Крыстаном. По дороге мы с Брко имели возможность обменяться мыслями по ряду вопросов. Много говорили о зимовке. Югославы, как и мы, пришли к выводу, что отряд не следует разбивать на малые группы.
Накануне мы получили подобное указание и по линии партии, так что всем нам было ясно, что отряд будет зимовать в полном составе и не в землянках, а в селах.
