– Напишут, – отмахнулся я рукой. – Вы только вот что. Там рисунки на полу видели?
Лютиков кивнул.
– Искать надо того, кто эти рисунки раздает или учит их рисовать.
– Это так важно?
– Вы что-нибудь о темных магах знаете? – спрашиваю Лютикова, смотря в глаза.
– В общих чертах.
– Ну, так вот в общих чертах, группа необученных темных может вызвать небольшой Армагеддон. А уж каким он будет, там даже гадать бесполезно.
– Очень хотелось бы услышать все подробно.
– Хорошо. Завтра, как высплюсь.
– Ладно. Работа сделана хорошо.
– Бу-э.
– Ты бы их напоил, что ли…
– Буэ-э.
Лютиков больше ничего не сказал, развернулся и пошел к стоящим машинам и дальше руководить.
– Мам, а что такое завуалированно?
– Это когда говорят одно, а имеется в виду другое.
– То есть если говорят, что это дерево, но имеют в виду траву?
– Немного не так, но суть ты уловил.
– А как завуалированно можно отказаться?
– Можно сослаться на дела.
– Но ведь это обман.
– А ты очень хочешь делать это?
– Нет.
– А в это время ты можешь себя чем-то занять?
– Могу.
– Так где тут обман?
– Спасибо!
Утром воскресенья я сидел на раскладном стульчике, потягивая горьковатый напиток с молоком, и наблюдал, как мои ученики, неся бревно, пытаются силой мысли нарисовать руну усиления. Не у всех получается ее даже с первого раза правильно воспроизвести, не то что активировать. Но как говорится, вода камень точит. Правда ученики почему-то с каждым разом все хуже и хуже воспроизводят руну.
Ага, они думали, что эту руну они будут воспроизводить перед физическими нагрузками. Наивные. Это я их еще даже бегать не заставляю, а надо бы, за то, что все кусты облевали. В какой-то момент я замечаю, что учеников стало больше. Точнее несущих бревно стало больше. Как оказалось, Алиса так и не оставила попыток стать моей ученицей, и вот решила зайти с другой стороны.
– Ученики, стой! Раз, два! Познакомьтесь, это Алиса. Алиса хочет быть моей ученицей, – представляю я девушку ученикам.
Ученики смотрят на нее с жалостью.
– Что? Я хочу быть его ученицей, – вспыхивает от этих взглядов девушка.
– Учитель, а может, ее Машка осмотрит, вдруг вылечит? – это наш Алексей шутить изволит.
– Я таких методик не знаю. Вдруг хуже сделаю? – огрызается Маша.
– Господа, уверю вас, это не лечится, – прерываю я спор.
– Что? Вы обо мне? Да как вы?.. Да я!.. – Алиса разворачивается и уходит.
– Чего стоим? Кого ждем? Руна сама себя не активирует.
Ребята со стоном начинают прерванное занятие.
– И скажите спасибо, что я вас бегать при этом не заставляю. – В ответ тишина. – Я не слышу!
– Спасибо! – хором отвечают ученики.
Я вернулся к своему прерванному занятию, при этом обдумывая все произошедшее ночью. То, что тут нет систематизированных знаний по магии. А хотя бы взять то, что тут нет разделения магии на стихии и виды, уже говорит о том, что этот мир слаб перед внешней угрозой. Такие вот недоучки, как тот, что был в клубе, несут большую угрозу.
Но возникает вопрос, ведь при отсутствии тут знаний и понятий по направлениям магии откуда-то же этот недоучка формулы призыва взял. И вот тут только два варианта: первый – ему кто-то их дал или показал, а второй – нашел. Если нашел, то значит, ранее магия тут была, и мир этот полон скрытых сюрпризов. А вот если кто-то дал, то тут попахивает хорошо спланированной операцией. Понять бы еще, для чего.
Приход в мир разумных из иного плана бытия или, как тут говорят, демонов всегда сопровождается локальными катастрофами. Это уже не говоря о жертвах при сражении и отражении вторжения. И вот тут опять же вопрос: знает ли об этом тот, кто распространяет эти пентаграммы, или он самоучка? Если второе, то он очень талантлив. А если знает, то это очень плохо. Такие вот дела.
От мыслей меня опять отвлекли. Взглянув на поле, по которому бегали ученики, я удивленно поднял брови. Это настырное и прилипчивое создание притащило бревно метровой длины и, положив его на плечо, пытается идти за моими учениками. Те же пока ее не замечают. Я еще понаблюдал за мучениями девушки и уже было собрался вернуться к своим размышления, как появился Лютиков.
– Инсендио, вот скажи мне, за что ты появился в моей жизни?
– Не могу знать, товарищ капитан, мне родители не докладывали о таком коварном плане! – честно ответил я.
Капитан на пару секунд задумался, а потом продолжил:
– Вот скажи мне, я тебя просил написать рапорт?
– Так точно!
– А ты что написал?
– Как вы и просили, рапорт!
– Рапорт? Рапорт?! Ты издеваешься?
– Никак нет, товарищ капитан!
– Ты что написал? Я тебя просил кратко и по существу!
– Так я и написал кратко и по существу. Не понимаю, в чем проблема?
– Ты написал – они самоубились! Одно слово в рапорте? Одно!
– Ну, так кратко же.
– А-а-а! Так, садись и пиши обстоятельно, и чтоб было красиво.
– Есть, красиво и обстоятельно!
Лютиков ушел, а я, достав из стоящей рядом сумки чистый листок, приступил к написанию красивого рапорта о произошедших событиях.
Спустя три часа я сидел в столовой и мирно наслаждался обедом, когда в нее влетел разозленный Лютиков, я даже не успел накинуть на себя полог невидимости, как его взгляд нашел меня.
